Директорша начала говорить официальную часть. Там было что-то про планы на год, про экзамены, про то, что нужно держать планку оценок, дисциплину и прочее. Я слушал в полуха, но вдруг она сказала:

— … Поэтому нам очень важен ваш творческий вклад в общее дело. Мы хотим провести общешкольный праздник в следующую пятницу. Это событие очень важно, потому что к нам приедут проверяющие из РОНО. Нам нужно показать, что мы образцовая школа, и нужны творческие номера. Кто-то может выступить?

Я усмехнулся про себя. Ну конечно, кто тут будет выступать? Те же самые дебилы, которые грызут семечки на перемене и ни на что не способны? Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Всё это было не моё, и у меня были свои цели, которые не пересекались со всем этим.

— Есть желающие? — повторила директорша.

Тишина. Никто не поднимал руки. Ученики переглядывались, а учителя качали головами. Директорша нахмурилась:

— Неужели никто не хочет помочь любимой школе? — в её голосе появились разочарованные нотки.

В этот момент я услышал голос сестры:

— Извините, можно мне сказать?

Она сидела в середине зала, встала и подняла руку.

— Я знаю кое-кого, кто может выступить! — сказала она.

Я вдруг понял, что ничего хорошего ждать от этого не стоит.

— Кого? — директор прищурилась.

Аня повернулась и указала на меня:

— Моего брата — Николая Соколова. Он классно играет на гитаре!

В зале повисла тишина, а потом послышались перешёптывания. Я смотрел на сестру и думал: ну кто тебя за язык тянул, малая⁈ Я хотел просто сидеть тихо и не высовываться, а она меня подставила. Теперь все на меня смотрели, ну зашибись.

Я встал:

— Ну и что вы все на меня смотрите? — я скрестил руки. — Я ни на что не…

— Николай, — директорша вдруг перебила меня. — Нам очень нужны сейчас творческие люди! И мы рады, что есть такие люди, как вы, что могут выступить на благо школы! Вы же согласны выступить?

Я замер. Мне внезапно в голову пришла мысль. С одной стороны, мне это нахер не надо было, а с другой… Хм, а может быть, это мой шанс? Была у меня одна идея.

— Я подумаю, — сказал я. — Мы обсудим это потом.

— Что значит «потом»? — спросила завуч, подходя ближе. — У нас через неделю мероприятие, и нам нужно знать, кто будет выступать.

— Тогда я скажу вам сейчас, — я усмехнулся. — Я согласен выступить, но у меня будет небольшое условие, и это условие мы обсудим в вашем кабинете после собрания.

Директорша нахмурилась, но кивнула:

— Хорошо, Николай, после собрания зайдите ко мне в кабинет, — сказала она.

— Договорились, — ответил я и сел обратно на место.

В зале снова зашумели, а я смотрел на сестру. В ответ она просто улыбалась, чувствуя себя так, как будто сделала мне одолжение, хотя я её об этом вообще не просил.

Наконец собрание закончилось, и все начали расходиться. Я встал, взял гитару и пошёл к выходу из актового зала. Аня догнала меня в коридоре.

— Коля, ты к директору? — спросила она.

— Ага, — недовольно буркнул я. — Именно туда…

— И что ты ей скажешь? И что еще за непонятное условие, о котором ты говорил? — спросила Аня.

— Чтобы тебя сделали пожизненно дежурной по школе, — я улыбнулся. — Так сказать, ты помогла мне, а я тебе.

Она посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. Видимо, надеялась, что я пошутил. А пошутил ли я? Посмотрим.

Я шёл по коридору к кабинету директора, который располагался на первом этаже. Когда оказался внутри, сразу же заметил, что он был небольшим, но достаточно уютным: стол, стулья для посетителей, шкаф с книгами. На стене висел портрет президента. Я сел на стул и глянул на женщин перед собой.

Директорша сидела за столом, а рядом с ней стояла завуч. На меня они смотрели с интересом и подозрением. Ещё бы: какой-то звездюк собирался ставить им какие-то свои правила. Нелепая ситуация с их точки зрения.

— Итак, Николай, — начала она. — Ты сказал, что у тебя есть определённые условия. Какие?

Я выдержал паузу. Посмотрел на них обеих. Возможно, они ждали, что я просто попрошу денег или что-то в этом роде, но я собирался их удивить.

— Я выступлю на вашем празднике, — сказал я. — Сделаю номер, от которого проверяющие из РОНО будут в полном восторге, но взамен вы должны мне помочь с экзаменами.

— Что значит помочь? — спросила завуч. — О чем ты говоришь, Николай?

— Мне нужно сдать экзамены на хорошую оценку, и надеюсь, что вы мне поможете. Иначе ищите другого, кто поможет вам в этом деле, — дополнил я.

— Нелепо! Ты что, шантажируешь нас? — сказала директорша, нахмурившись.

— Это не шантаж, — я усмехнулся. — Это взаимная помощь! Люди же должны помогать друг другу? Я делаю для вас то, что вы не можете сделать сами, а вы делаете для меня то, что я не могу сделать сам. Взаимовыгодное сотрудничество, разве не так должно быть?

— В нашей школе не принято делать такие сделки, — сказала директорша. — Это непедагогично.

— Инна Валентиновна, — завуч наклонилась к ней. — РОНО объявило год творчества, и если у нас не будет хорошего номера, причем не только одного, мы вряд ли получим хорошую оценку после проверки. А если мы её провалим, то потеряем бюджет на будущий год… Это будет большим провалом, мы же запланировали сделать IT-кабинет.

Они переглянулись.

— Соколов, — сказала директорша. — Даже если мы согласимся, как ты гарантируешь, что твой номер будет хорошим?

— Я гарантирую, — уверенно кивнул я. — Вы можете проверить сами на предстоящих репетициях. Уверяю, музыканта моего уровня нет больше ни в одной школе города.

Директорша вздохнула, продолжая смотреть с подозрением.

— Давайте так, — сказал я. — Я сделаю вам номер на празднике. Если он будет плохим и комиссия вдруг разочаруется, вы ничего мне не должны, но если он будет хорошим, то вы организуете мне успешную сдачу экзаменов. Что скажете? Вы ничего не теряете, если сейчас согласитесь, а выиграть можете намного больше.

Она молчала. Завуч что-то шепнула ей на ухо. Директорша выслушала, все еще хмурясь, но наконец кивнула:

— Хорошо, — сказала она. — Мы согласны, Николай. Если твой номер будет хорошим, мы организуем тебе некую помощь, но если ты провалишься, то ничего не будет. Вернее, экзамены тебе будет сдать намного сложнее, чем всем остальным. Так будет справедливо.

— Договорились, — я улыбнулся и встал. — Я никогда не проваливаюсь.

Я вышел из кабинета, в коридоре стояла Аня. Она посмотрела на меня с диким интересом:

— Ну что? — спросила она. — Что им сказал?

— Всё хорошо, — я улыбнулся. — Мы договорились.

— О чём? Ты мне расскажешь? — спросила она.

— Извини, малая, но нет! — я потрепал её по голове. — Коммерческая тайна. Но спасибо, что выдвинула меня.

После школы я шёл по улице с гитарой наперевес и был погружен в свои мысли. Нужно было отправиться куда-то поиграть. Я понимал, что игра на улице приносит доход, который в принципе может сделать жизнь семьи, в которую я попал, получше, но при этом глобально это путь в никуда. Вряд ли у парнишки, который стоит недалеко от вокзала и что-то брякает на гитаре, появится свой личный фан-клуб. Нужно было найти какую-то площадку, где можно собрать уже не двадцать человек, а хотя бы двести, хотя это далеко не предел мечтаний.

Нет, конечно же, я не собирался бросать подобный род деятельности, как игра на улице. Как минимум мне нужно было где-то брать эфир, а пока других вариантов особо не было, но нужно подумать о будущем. Вопрос в том, что делать дальше? В девяностые у нас были квартирники — конечно, они были уже не так популярны, как в восьмидесятые, но все же имели место быть. Что это такое? Современная молодёжь называла это впиской, а так мы устраивали такие небольшие концерты в квартирах. Потом стали появляться рок-клубы, самый популярный тогда был Ленинградский.

Тут мне в голову пришла одна интересная мысль. Я прошёл по улице дальше, засунув руки в карманы куртки отца Коли. Остановился у столба, достал телефон. Экран был разбит, но приложение «Карты» в нём отлично работало. Открыл и вбил в поиск: «Музыкальные клубы», «Бары с живой музыкой», «Концертные площадки». Искал ближе к центру, там всегда кипела жизнь. Думал, что в каждом городе есть улица, где каждый второй вход был либо кафе, баром, клубом, да хоть каким-нибудь подвалом с самодельной сценой. Мне подходило всё. В молодости я знал такие места в своём городе, но в последнее время был слишком далёк от всего этого. Мои гастроли, как правило, проходили на стадионах или больших концертных площадках, что очень сильно отличалось от того, что я искал.