– Ох, не тому вы бросили вызов, бараны, – прошептал я, глядя на них.

Так, нужно было подумать, что же делать. Я начал анализировать. Начал с местности: вот та берёза, у неё ветка прямо над ними, если каким‑то образом её подпилить, то… Хм, нет, это жестоко даже для меня. Так, дальше… У них были дорогие гитары. Оп! А вот это уже интереснее. Я узнал одну из них. Это была модель, которую я хорошо знал. Когда‑то, в прошлой жизни, я играл на такой. Это был редкий экземпляр, который стоил бешеных денег. Мне её очень сильно расхваливали и подарили на какой‑то юбилей. Я вот даже не смог вспомнить кто, да и неважно. В целом у инструмента был хороший звук, спора нет. В умелых руках это очень интересная гитара, вот только у неё был один недостаток, о котором я вспомнил. Если на инструмент попадала вода, он начинал бить током. Представляете? Помню, когда это произошло в первый раз, я сильно охренел. Не смертельно, но достаточно, чтобы человек на время потерял контроль над руками. Но это ещё не всё! После этого гитару нужно было сушить минимум три часа, прежде чем она снова начинала работать. Идеально. Теперь только оставалось придумать, как провернуть всё это и остаться сухим. В буквальном и переносном смысле этого слова.

Я огляделся по сторонам и вдруг в толпе увидел его. Маленький мальчик лет семи, который бегал по тротуару с водяным пистолетом в руках и стрелял в голубей. Уши бы ему надрать за такое обращение с птицами, но кто я, чтобы это делать? Пусть с этим разбирается его отец. Голуби взлетали, а пацан смеялся и бежал дальше. Я осознал, что этот парнишка подходил для реализации моего плана на все сто процентов.

– Рэм, – сказал я, подзывая его. – У меня есть план. Поможешь?

Его глаза загорелись. Мне показалось, что он даже больше меня хотел преподать этим мажорам урок.

– Какой ещё план? – спросил он.

– Ты видишь того пацана с водяным пистолетом? Приведи его сюда, – попросил я.

– Зачем? – удивился Рэм.

Блин, ну вот что за человек. Всегда задавал слишком много вопросов.

– Делай, что говорю, и увидишь, – сказал я. – Это важно.

Рэм пожал плечами, но пошёл к мальчику. Через минуту они стояли передо мной. Мальчик смотрел на меня с любопытством. У него были светлые волосы, веснушки и большие голубые глаза, которые ничего не боялись, что было удивительно для такого возраста.

– Привет, – сказал я, наклоняясь к нему. – Как тебя зовут?

– Миша, – ответил он.

– Клёвое имя, Михаил! Звучит! А хочешь заработать пятьсот рублей, Миша? – спросил я.

Он посмотрел на меня с недоверием. Пятьсот рублей для него, наверное, были целым состоянием.

– Что надо делать? – спросил он с заметным интересом в голосе.

– Видишь вон того дядю? – я показал на мажора с нужной мне гитарой. – На самом деле он не человек, а инопланетянин. Он прилетел на Землю, чтобы захватить её, но у него есть одна слабость. Он боится воды. А в руках у него лазерная пушка. Если ты постреляешь в него из своего пистолета, то спасёшь нашу планету от этих злобных существ. А я дам тебе деньги на мороженое как герою, который спас мир от мерзких инопланетных слизней. Что скажешь?

Глаза мальчика загорелись. Он посмотрел на мажора, потом на свой водяной пистолет и был уже практически готов.

– А он не будет злиться? – спросил он.

– Он не успеет, – сказал я. – Твой пистолет лишит его главного оружия, и тогда он будет просто беспомощен.

Мальчик улыбнулся очень широко. Так по‑детски, с той наивной верой в чудеса, которая бывает только у детей.

– Я сделаю это! – сказал он.

Я протянул ему сто рублей:

– Держи. Это твой аванс, а если всё получится, ты получишь остальное.

Он взял деньги и, не раздумывая, побежал прямо к мажорам. Я видел, как он подкрадывается к ним сзади и целится из своего водяного пистолета. Тайминг он подобрал просто идеальный, как будто так и хотел. В тот момент, когда один из них – тот, у кого была та самая гитара, – начал очередное соло, мальчик нажал на спусковой крючок.

Струя воды ударила прямо по гитаре. Мажор вскрикнул, дёрнулся, и его руки свело судорогой. Гитара издала противный звук, а потом замолчала. Он начал трястись, пытаясь сбросить с себя воду, но было поздно. Гитара была мокрой, а значит – нерабочей.

– Что за херня⁈ – закричал он. – Ты что творишь, мелкий урод⁈

Мальчик уже бежал обратно ко мне, заливаясь смехом. Мажор пытался включить усилитель, но аппаратура издала только треск и заглохла.

– Что с тобой? – спросил его второй мажор. – Что случилось?

– Эта чёртова гитара ударила меня током! – закричал тот. – Она мокрая и теперь не работает!

– Как она могла стать мокрой? – удивился друг.

– Да этот мелкий засранец выстрелил в меня из своего водяного пистолета! – буркнул мажор.

Но я уже не слушал их: ко мне подбежал мальчишка, и я демонстративно протянул ему остаток гонорара.

– Отличная работа, Михаил! Родина тебя не забудет! – торжественно произнёс я с широкой улыбкой на лице.

Ну вот, теперь и поработаем. Я взял свою гитару и начал играть. Мажоры ещё некоторое время стояли с пустыми чехлами и пытались оживить аппаратуру, но у них ничего не получалось. Они посматривали на нас с ненавистью, но ничего поделать не могли, продолжая возиться с проводами.

Через час мы закончили, и я стал собирать вещи. Пересчитав деньги, снова разделил их между нами.

– Ну что, – сказал я Рэму, протягивая ему долю. – Держи на шоколадку.

Мажоры уже сворачивали аппаратуру, и один из них обернулся и крикнул мне:

– Ты ещё пожалеешь, ублюдок!

Я улыбнулся и крикнул в ответ:

– А чего уходите? Оставайтесь! Хотите, я для вас сыграю? Бабки же не проблема? Заплатите, и, может быть, даже научу вас играть. Начнём с чего‑нибудь простого, типа «В траве сидел кузнечик».

Мы с Рэмом так заржали, что мажоры аж заскрипели зубами. Но вокруг было много людей, а также полиция, поэтому они просто ушли. Через некоторое время и мы тоже начали собираться. Но тут…

…я внезапно услышал приятную мелодию.

Я посмотрел вдоль улицы и увидел её. Ту самую девушку со скрипкой, которую видел тогда в метро. Она стояла в двадцати метрах от нас и играла, но почти никто не останавливался, чтобы послушать.

Я взял гитару и развернулся.

– Коля, ты куда? Метро же в другую сторону! Ты что, забыл? – спросил меня удивлённый Рэм.

– Да я сейчас, у меня есть ещё кое‑какие дела… Ты иди домой, мы сегодня не вместе поедем, – сказал я ему. – Завтра с тобой созвонимся.

Тот пожал плечами и направился в другую сторону. Я же пошёл к той самой скрипачке…

Я стоял примерно в десяти метрах от неё, прислонившись плечом к шершавой стене старого здания, и наблюдал. Интересно, давно она тут стояла? Чехол на земле практически пустой: всего лишь пара монет, одна мятая купюра, которую кто‑то бросил, проходя мимо, скорее из вежливости, чем из реального интереса. Ветер трепал её рыжие волосы, и она то и дело поправляла их, но не переставала играть, что говорило о большом навыке. Её пальцы двигались по струнам с той идеальной точностью, которую могут дать только годы музыкальной школы и бесконечные часы репетиций. Каждая нота была выверена, каждая пауза выдержана именно настолько, насколько это было нужно. Она не делала ошибок и не фальшивила. Закрыв глаза, она будто находилась в собственном мире, где существовала только она и её музыка. И мне сразу же стало понятно, почему её дела обстоят так печально.

Люди проходили мимо, как будто её не существовало. Кто‑то смотрел в телефон или разговаривал с попутчиком, но большинство просто спешило по своим делам. Они не слышали её не потому, что она играла тихо или плохо. Не знаю, как объяснить, но её музыка была слишком… «правильной». Да, это самое подходящее слово. Правильной до зевоты. В ней не было души. Как будто она играла по инструкции, выданной ей кем‑то когда‑то, и больше там ничего, кроме этой самой инструкции, и не было. Ну кому это вообще будет интересно? Ну, может, паре человек, признающих такую «классику», но точно не большей части.