— Коля, садись, — сказала мать. — Завтрак готов.

Я сел за стол. Аня уже сидела напротив, жевала бутерброд и пила кофе из кружки, всё это время она что-то листала в телефоне.

— Доброе утро всем, — сказал я.

Сестра подняла удивленные глаза.

— Угу, — девочка смогла издать только такой звук набитым ртом.

Я взял вилку и отломил кусок омлета. Попробовал и чуть не застонал от удовольствия, закрыв глаза. Что-что, а готовила эта женщина очень круто. Интересно, откуда у неё такие навыки?

— Это… — сказал я, открывая глаза. — Это просто пипец как вкусно.

Она улыбнулась.

— Ты принёс деньги, и я решила немного порадовать вас, — сказала она. — Купила продукты, кофе, колбасу, яйца, молоко, зелень. Да, я помню, куда ты хотел, чтобы я потратила деньги, так и сделаю. Я в целом потратила немного, вот чек лежит, могу показать.

— Да не надо мне никаких чеков, — прервал её я. — Садись тоже поешь.

Аня оторвала голову от телефона и, когда поняла, что мы разговаривали про кредит, который был взят на её телефон, виновато опустила глаза обратно.

Всё оставшееся время мы ели молча, впервые за долгое время. Никаких ссор, споров и криков — просто обычная семья за столом. Это уже был прогресс.

— Что у вас сегодня интересного? — спросила мать, прерывая тишину.

— Школа, — буркнула сестра. — Чего там может интересного быть?

Мать недовольно посмотрела на сестру, но не стала раздувать, а потом спросила меня:

— А у тебя?

— То же самое, — ответил я.

— Я сегодня буду поздно, — сказала мать. — Задержусь на работе на растяжки, решила немного побольше поработать в этом месяце. Оставлю ужин в холодильнике.

В ответ я кивнул. Доел омлет, сидел и пил кофе. Аня встала из-за стола, взяла свою кружку и пошла в комнату собираться. Я решил её не дожидаться. Пошел в комнату, взял портфель и гитару: думал, что, может быть, после школы зайду куда-то поиграть. Взял ключи, вещи и вышел из квартиры. На лестничной площадке первого этажа меня догнала Аня.

— Коля! Подожди! — крикнула сестра.

Я обернулся. Она стояла на верхней ступеньке, запыхавшаяся.

— Ты чего? — спросил я.

— Ну… — она замялась. — Ты пойдёшь в школу?

— Очевидно.

— А гитара зачем? — спросила Аня.

— Что вообще за допрос с утра? — ответил я. — Может, я не хочу оставлять её с тобой?

Она закатила глаза, но улыбнулась:

— Ладно, пошли вместе, а то я одна не хочу идти, — сказала девочка, смотря в пол.

Я ухмыльнулся:

— Испугалась, что на тебя гопники нападут? — спросил я.

— Не смешно, — она нахмурилась. — Просто хочу с тобой пойти, и всё! Ты стал какой-то странный, и я хочу понять, что с тобой происходит.

— Ничего не происходит, — я пожал плечами. — Я всегда был таким, просто ты не замечала.

Она посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала. Мы вышли из подъезда. Утро было солнечным, но не жарким. Старухи у подъезда провожали нас взглядами.

— Доброе утро, леди, — поприветствовал я их.

— Ой, лиса этот Колька, — сказала одна из них.

Почему я поприветствовал их? Каждый, кто вырос в спальном районе, знает, что эти бабульки всегда знали всё и про всех. Они могли бы быть полезны в будущем, если понадобится, а поздороваться с ними мне ничего не стоило.

Мы шли по улице рядом. Я молчал, а Аня то и дело пыталась завести какой-то диалог, но не могла подобрать подходящую тему.

— Хорошая погода сегодня… — нарушила сестра тишину.

— Ага, — коротко ответил я.

— Завтрак вкусный был, согласен? — Аня не теряла попытки разговорить меня.

— Согласен, — снова подтвердил я.

На этом ее попытки вдруг увяли. Остальную дорогу мы шли молча.

Я начал заходить в школу и впервые увидел, что охранник не сидел в своём журнале, а разглядывал учеников. Видимо, получил по голове и сегодня решил сделать показательный день.

— Стоять! — обратился он ко мне. — Ты чего с гитарой? Уроки же!

Я так сразу и не понял, к кому он обращается, настолько это было непривычно, но больше никого с гитарой рядом я не видел.

— Мне после школы надо в одно место, а домой зайти я не успею, — сказал я. — Это проблема?

Он пожал плечами:

— Если в школе шуметь и мешать другим не будешь, то мне всё равно, но если будут жалобы, то выгоню! — буркнул он, но в ответ я только улыбнулся и решил не спорить.

Прошёл в коридор, поднялся на второй этаж, зашёл в класс. Сел на заднюю парту у окна. Достал тетрадь, ручку. Начался урок литературы.

— Итак, сегодня мы разберём тему: «Роль искусства в жизни человека», — сказала учительница.

Я усмехнулся про себя. Искусство… Она понятия не имела, что такое настоящее искусство. Видела его только в учебниках, а я жил им, дышал им и умирал на сцене.

Она заметила мою ухмылку:

— Соколов, что ты такой довольный? Может, хочешь поделиться своим мнением с классом? — спросила она.

Я поднял голову, весь класс повернулся ко мне. Обычно я молчал, но сегодня решил ответить:

— Да как сказать, — я пожал плечами. — Искусство — это не то, что можно просто взять и объяснить словами. Это то, что ты чувствуешь. Если у тебя внутри пустота, то ты не поймёшь его никогда, а если внутри огонь — ты всё поймёшь и без учебников.

Она прищурилась:

— Интересная точка зрения, Соколов, но не забывай, что экзамены ты будешь сдавать по учебникам, а не по чувствам, — сказала она.

ЭКЗАМЕНЫ⁈

Вот это слово ударило меня под дых. Я понял, что о них даже и не думал совсем. В прошлой жизни я ушёл из школы после девятого класса. Бросил учёбу, так как не видел в ней никакой перспективы, и в будущем оказалось, что риск был оправдан. Высшее образование мне не пригодилось, но сейчас у меня была совершенно другая ситуация. Я учился в выпускном классе. Мать работала как проклятая, чтобы я учился, и если завалю экзамены, то меня оставят на второй год, и женщина сильно расстроится. Не уверен, что я смогу ещё один год пережить в школе, поэтому нужно было как-то выходить из этой ситуации.

Учительница продолжила рассказывать урок по школьной программе, но я уже не слушал. Я смотрел в окно и думал: как же, сука, я буду сдавать эти экзамены, если я ничего не знаю? Я не учился годами, а только играл и жил сценой. Гребаная арифметика, правила языка и остальное… Для меня это был другой мир.

Тупо смотрел на доску, и в голове был только один вопрос: что делать? Как выкрутиться? Может быть, попытаться «съехать» по болезни? Сказать, что я не могу сдавать экзамены из-за сердца? Но, наверное, нужна будет справка от врачей, и если они узнают, что я симулирую, это будет ещё хуже. Нет, это не вариант.

Я откинулся на спинку стула и смотрел в потолок.

— Соколов, ты вообще меня слушаешь? — голос учительницы вывел меня из раздумий.

— Да, — сказал я. — Слушаю. Очень даже внимательно.

Она посмотрела на меня с подозрением, но продолжила урок.

Прозвенел звонок на перемену. Я хотел дойти до туалета, но вдруг услышал объявление по громкой связи:

— Внимание! Всем ученикам и учителям пройти в актовый зал! Срочное собрание!

Я нахмурился. Собрание? Ну подождут, туалет — это дело святое.

На собрание я зашёл самый последний и сразу же прошел в угол на свободное место: хотел остаться максимально незаметным. Актовый зал был старым, с облупившейся краской на стенах и креслами, которые скрипели при каждом движении. Сцена была небольшой, но с хорошим освещением, что было удивительно.

И ведь реально собралась вся школа: ученики с пятого по одиннадцатый класс, как я потом узнал, учителя, завуч, директор. Глава школы была женщиной лет пятидесяти, в строгом костюме черного цвета и очках на цепочке. Она вышла на сцену и подняла руку, после чего шум потихоньку стих. Видимо, пользовалась в этом заведении уважением, иначе бы такой реакции не было.

Я смотрел по сторонам. Ученики сидели рядами, и каждый был занят своим делом: кто-то в телефонах, а кто-то тихо разговаривал, никто не понимал толком, что тут происходит. Учителя стояли вдоль стен и тоже скучали: они явно планировали потратить время большой перемены на что-то более полезное, чем вот это вот всё. Среди них я заметил завуча — ту самую женщину, которая вмешалась тогда в столовой в мой конфликт с Беляшом. Она стояла у двери и смотрела на всех с каким-то уставшим видом. Парень, который сидел передо мной, что-то рисовал в тетради: я посмотрел — какие-то черти. Скучно.