Наконец‑то я добежал до него, схватил за грудки. После чего начал трясти с такой силой, что его голова мотнулась из стороны в сторону, будто он какая‑то тряпичная кукла. Хотел вытрясти из падлы душу, если получится. Вот только странное дело…
Он не сопротивлялся. Вообще. Пухов просто висел в моих руках и смеялся. Сначала тихо, потом громче. Его смех разносился по стадиону, отражаясь от пустых трибун, становясь громче и громче, как будто тысячи голосов смеялись вместе с ним.
– Что смешного, сука⁈ – закричал я, встряхивая его ещё сильнее.
Он поднял на меня глаза, и они стали красными. Они были красные, как две капли крови или два горящих угля. Кожа на его лице моментально начала трескаться, как будто он был сделан из старой глины, которая высохла на солнце и начала рассыпаться.
– Да что за чертовщина вообще тут творится⁈ – крикнул я, отходя на шаг назад.
Он снова засмеялся, и постепенно его смех стал змеиным шипением. Его тело начало расти. Кости с треском ломались, и он становился всё больше и больше. В какой‑то момент нижняя часть его тела превратилась в хвост и с силой ударила меня в корпус. От удара меня отбросило в сторону, я пролетел несколько метров, ударился спиной о сцену и с грохотом приземлился на пол.
Я смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Он превращался в змея! Огромного змея высотой с десятиэтажный дом. Его чешуя была чёрной, как ночь, и блестела в темноте, будто он был сделан из какого‑то металла. Из его пасти, усеянной острейшими зубами, капал яд, который шипел, касаясь бетонного пола.
В какой‑то момент он ринулся в атаку и бросился пастью в мою сторону, но я резко перекатился вбок, и удар пришёлся в пустоту.
И тут я внезапно… услышал мелодию. Она доносилась откуда‑то сбоку. Повернул голову и увидел её – гитару. Она лежала на сцене, прямо рядом со мной. Инструмент был сделан из чистого серебра и светился в темноте, явно обладая какой‑то сильной аурой. Я смотрел на неё и понимал, что это и есть моё оружие против этого демона. Только музыка была со мной всегда и помогала справиться с любой проблемой.
Я протянул руку, но, к несчастью, змей заметил моё движение. Он зашипел и бросился на меня молниеносно. Его огромная пасть была открыта, но я собрал все силы, что у меня были, и в последний момент прыгнул в сторону инструмента. Даже почувствовал на плече огненное дыхание зверя. Схватил гитару и вскочил на ноги, крепко сжимая её в руках.
Я стоял на сцене, держа в руках гитару из чистого серебра, и смотрел на змея. Он был огромным, и по его роже вряд ли можно было сказать, что он был самым благодарным слушателем.
Провёл пальцами по струнам. Звук был максимально чистым. Я не слышал подобного никогда в жизни до этого, а я повидал сотни или даже тысячи разных гитар на своём веку. Змей вздрогнул, когда услышал её.
– Не нравится, сучара? – крикнул я.
В ответ он зашипел, и из его пасти вырвалась струя яда. Я отскочил в сторону и взял следующий аккорд. Серебряный свет вырвался из гитары и ударил змея прямиком в морду. Он отшатнулся и зашипел от боли. Каждый аккорд и нота – это моё оружие. Я начал играть свою песню – «Агонию». Этот стадион уже слышал её, вот только в этот раз я играл её так, как никогда раньше. С каждым новым ударом по струнам змей получал очередную порцию энергии, которая помогала мне противостоять этому существу. Мне было безумно приятно наблюдать эту картину, как он, тот, что пытался ещё пару минут назад меня сожрать, корчился от боли, словно уж на сковородке. Вот! Отличный пример! Идеально подходит. Хе‑хе.
Вспомнил, как отдыхал в Таиланде в очередной раз и на спор решил тогда попробовать крокодила. Так вот, запах тогда был в точности такой же. Именно поэтому я и вспомнил это событие из моей жизни. Кстати, спорил я тогда с Пуховым и в очередной раз выиграл. Так, для справки.
Он становился всё меньше и меньше. Его чешуя начала трескаться, а глаза потускнели. Я продолжал играть, не останавливаясь до тех пор, пока от змея не осталась только тень. А потом я взял последний аккорд и ударил по струнам так сильно, что они зазвенели, и свет вырвался из гитары, как взрыв. Он накрыл змея, и тот исчез, как будто его никогда и не было тут.
Я стоял на сцене, тяжело дыша, и смотрел на то место, где он был. Гитара в моих руках всё ещё светилась, но свет медленно угасал. Я опустил её и почувствовал, как ноги подкашиваются. Я упал на колени, а потом на бок. Всё тело горело, как будто я пробежал марафон.
Понял в тот момент, что хочу жить, но только не так, как раньше. Помню, как умирал в прошлый раз, и у меня не было такого сожаления. А почему? Да что меня держало в той жизни? Фанаты? Мой статус? Слава? Всего этого можно было достичь заново, а вот людей, к которым я бы хотел возвращаться, у меня не было. Раньше не было… но не теперь!
А потом я увидел текст перед глазами.
[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]
[СРАБОТАЛА КРИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ]
[ИСПОЛЬЗОВАН ЕДИНОРАЗОВО ВЕСЬ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ НОСИТЕЛЯ]
[ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ФУНКЦИИ БУДУТ ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНЫ В ТЕЧЕНИЕ 30 СЕКУНД]
[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА НОСИТЕЛЯ: 0 ед.]
[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ НОРМАЛИЗУЕТСЯ]
[ВНИМАНИЕ! СРОЧНО ПОПОЛНИТЕ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА!]
Снова эта система… Что же это такое было? Почему она появилась именно у меня? Хм, а может, она всегда у меня была? Может, я столько лет получал этот эмоциональный эфир на концертах, но не знал, как его использовать, или, может быть, не нуждался в нём так сильно, ведь в прошлом теле не было никаких болезней.
Я усмехнулся… Ноль единиц. Значит, я использовал всё, что накопил за это время, чтобы выжить.
И знаете что? Я и правда выжил! Я закрыл глаза, стоя абсолютно один там, на сцене этого стадиона, и открыл их…
…в реальном мире.
Сначала зрение было слегка расплывчатым, но потихоньку пришло в норму. Что я увидел? Белый потолок, такие же стены, ничего особенного. Но вот одно сразу же выделяло это место. Отчётливый запах лекарств. Я сразу понял, где я. Посмотрел в сторону, и в глаза мне бросилась капельница, воткнутая в мою руку, и какие‑то приборы рядом с кроватью, которые также были подключены ко мне присосками. Ну да, всё верно, я был в больнице. Лежал на кровати, надо мной висела лампа, которая, мягко говоря, очень бесила. Ну кто вообще придумал повесить её именно тут? Она же светила прямо в глаза больным. Может, вот из‑за таких «гениальных» дизайнерских решений и пошли все эти рассказы про белый свет в конце тоннеля и так далее? Я услышал, как тикают часы где‑то в коридоре. Ну всё, вроде бы все органы чувств стали приходить в норму.
Интересно, что за бред во сне был у меня сейчас? В голове до сих пор был сумбур, а половина произошедшего там быстро стиралась из памяти, как часто бывает при резком пробуждении. Но две вещи я помнил отчётливо: ублюдка Пухова, которого я прикончил там, а также щемящее чувство в груди при виде моей… новой семьи.
Попытался пошевелиться. Было немного тяжело, но рука слушалась, а это хороший знак. Было чёткое ощущение, что мне просто надо чуть больше времени, да и всё. Я повернул голову и увидел Аню. Сразу же узнал сестру. Она сидела на стуле рядом с кроватью, положив голову на мои ноги. Она спала? Да вроде бы нет. Плакала? А вот это уже больше было похоже на правду.
Я медленно поднял руку и провёл по её голове. Волосы были мягкими, и я почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения. Девочка тут же подняла голову, и я увидел её глаза. Она смотрела на меня, как будто я был призраком, который вернулся из мёртвых.
– Ну и давно ты тут сидишь? – тихо сказал я, едва шевеля губами.
Девочка не могла поверить своим глазам.
– К‑к‑коля? – заикаясь, пролепетала она.
Интересно, сколько времени я был без сознания?
– Если это вопрос, то да, – усмехнулся я.
Эти слова прозвучали для сестры как сигнал к действию.
– Колька! – закричала она так громко, что я чуть не оглох. – Ты живой! Ты живой, живой, живой!
