– Попробуем тогда что‑нибудь посложнее, чем до этого? – предложил я. – Действуем по той же тактике: я задаю ритм, а ты подключаешься, как будешь готова.

Вика кивнула.

Я взял первый аккорд, потом второй – он был уже более мощным. Вика подключилась, и в какой‑то момент я уступил ей, чтобы послушать её соло, но без меня она сразу же сбилась с ритма. Я попробовал подключиться вновь, но все её попытки были мимо. Она то ускорялась, то, наоборот, замедлялась. Я пытался подстроиться под неё, но получалось только хуже. В итоге вместо драйвового рока получалась какая‑то каша, которую невозможно было слушать.

– Стоп! – сказал я, останавливаясь. – Что это было?

– Я‑я… пыталась, – сказала Вика.

– Пыталась она… – ответил я. – Ты не чувствуешь ритм на более сложных вещах? Тут уже просто так за мной не пойти! Скорость надо выше!

Я отсчитал вслух: «Раз‑два‑три‑четыре», чтобы дать ей хотя бы какую‑то основу.

– Давай ещё раз! – сказал я.

Мы попробовали снова, и каждый новый раз получалось чуть лучше, но до того, чего я хотел, было как раком до Луны.

– Это… невероятно круто! – вдруг закричала Аня.

Я обернулся. Сестра стояла с широко открытыми глазами и смотрела на нас через дисплей своего телефона. Видимо, снова снимала… Хм, а я ей разрешал? Или она решила, что если один раз сказал «да», то это навсегда? Ладно. Может быть, эти видео пригодятся в работе над ошибками.

– Что круто? – переспросил я.

– Это же настоящий рок! – сказала она. – Я никогда не слышала ничего подобного!

Я посмотрел на Вику. Она выглядела такой же растерянной, как и я.

– Аня, – сказал я медленно. – Это был провал! Мы сбивались и не попадали в ритм.

Но сестра вообще не чувствовала этого.

– Нет! – она замотала головой. – Это было круто! Сыграйте ещё раз!

Я вздохнул. Ну конечно. Для неё это было магией, а для нас – настоящим провалом. Хотя был и плюс: простым обывателям это было незаметно. Мы могли продолжать и дальше играть на улице, но чтобы сделать несколько шагов вперёд… С такой сыгранностью нам там ничего не светило…

В этот момент вмешался Рэм:

– Слушай, – сказал он, подходя ближе. – У меня есть одна идея. Я хотел тебе как раз её предложить, но всё не было подходящего момента.

Я посмотрел на него:

– Ну? Что же такое гениальное ты придумал?

– У меня есть драм‑машина! – гордо заявил он. – Я её прихватил с собой. Думал, может, пригодится. Я через неё обычно биты делал, когда рэп писал. Ну как делал… Ничего толком у меня не вышло, но именно ритм задать она сможет, думаю.

Он достал из рюкзака ноутбук и маленький контроллер. Начал что‑то крутить, настраивать. Через минуту из динамиков полился пульсирующий ритм. Простой, но уже хотя бы какая‑то основа.

– Попробуйте под это! – сказал он.

Я взял гитару, а Вика подняла смычок, и на этот раз получилось заметно лучше. Ритм был ровным, и она могла под него подстроиться, но я всё равно был недоволен.

Мне не хватало живого ритма – человеческого. Электроника была слишком неестественной. Нам нужен был барабанщик, который сможет подстраиваться под нашу музыку и в каких‑то её частях быть главной силой. А это? Это могло быть реально только помощником, но не более. Для тренировок пойдёт, но и только. Мы не останавливались, и я посмотрел на Аню. Она уже пританцовывала под новую версию, покачивая бёдрами.

– Лучше, – сказал я. – Но это только временное решение.

– Что не так? – спросил Рэм.

– Когда я решу этот вопрос, ты сразу поймёшь, в чём разница, – сказал я.

Я устроил Вике выматывающую тренировку. Наличие своего места позволяло это сделать. Когда мы разошлись по домам, остаток вечера я думал о будущем. Было чёткое понимание, что, возможно, пора делать ещё один шаг вперёд. Я вспомнил про то место, где тогда нашёл сестру, и решил разведать обстановку.

На следующий день я дал всем выходной. Пусть выдохнут, потому что впереди предстояло ещё много работы.

Я же вечером стоял перед входом в клуб «Андеграунд».

Тут всё было ровно так же. Грязная дверь, обитая чёрным пластиком. Вывеска, которая мигала, и половина букв не горела. Но нам вообще на тот момент не был важен её внешний вид. Нам была нужна площадка, и в целом это место подходило. На входе никого не было, я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Там было темно и шумно. Какая‑то группа играла на сцене, ну как играла… Точнее, пыталась играть. Гитарист фальшивил, барабанщик сбивался, а вокалист орал что‑то нечленораздельное. Народ стоял и качал головами. То ли они были уже слишком бухие, то ли им было вообще похрен, под что трясти гривой.

Прошёл мимо сцены, ища администратора, в такой темноте это было не самое простое задание. Нашёл его у стойки. Он смотрел в телефон и что‑то печатал. Я решил подойти напрямую.

– Приветствую! – сказал я, подходя.

Он поднял голову и посмотрел на меня с раздражением.

– Чего надо? – буркнул он недовольным голосом.

– Я тут послушал тех музыкантов у вас на сцене и понял, что вам нужна хорошая группа для живых выступлений, – сказал я. – У меня есть такая.

Он оглядел меня с ног до головы. Мои рваные джинсы, майку и гитару в потёртом чехле.

– Слышь, парень, – сказал он. – А ты как сюда вообще попал? У нас строго восемнадцать плюс. Для групп тоже, так что школьники мне не интересны.

Единственное, что меня обламывало в этом теле, так это возраст. Вернее, сложности, которые за ним следовали.

– А типа это самое важное? – спросил я. – То есть то, как мы играем, вообще не имеет значения?

– Ты видишь, кто у меня сейчас выступает? – он усмехнулся. – Мне вот вообще плевать, как и толпе. Я особо в музыкантах не нуждаюсь, они сами сюда всегда приходят. Так что паспорта принесёшь – тогда и поговорим.

В этот момент его кто‑то позвал из подсобки. Он махнул рукой и ушёл, оставив меня стоять. То, что он не заинтересован, мне стало понятно сразу, а вот насчёт того, что мы тут не сыграем, он сильно ошибался.

Прошёл по коридору в сторону туалета и внезапно увидел знакомого паренька. Тот самый слепой уборщик стоял спиной ко мне и мыл полы. Швабра двигалась ритмично, словно он специально делал это. Я остановился и начал наблюдать.

Вспомнил нашу прошлую встречу: как же ловко он тогда увернулся от удара, а потом ещё подсечку сделал. Хоть этот парень и был слепым, но не только это делало его особенным.

Я дождался, пока он закончит, и сел рядом на стул, который одиноко стоял у двери. Достал гитару и начал играть простую мелодию, благо в туалете была нормальная звукоизоляция и звук из основного помещения сюда почти не долетал. Дэн замер, и я увидел, как он повернул голову в мою сторону, вслушиваясь в мелодию.

Потом он вылил воду из ведра в унитаз и перевернул его. Парнишка взял швабру и начал отбивать ритм на ржавом дне. Ну ни хрена себе!

И это было…

КРУТО!!!

Реально круто! Он попадал в такт с первой попытки. Его руки двигались быстро, точно. И пусть он не видел, но чувствовал ритм каждой клеткой тела.

Я остановился и посмотрел на него. Захотелось заговорить.

– Привет, – сказал я. – Мы с тобой уже типа знакомы…

Но тут парнишка перехватил инициативу:

– Ага, – сказал он. – Ты тот парень, который вступился за меня. Что тебе надо?

– Быстро ты меня узнал. Слушай, а ты где‑то занимался раньше? Где ты так научился играть на барабанах?

Он усмехнулся.

– Кто из нас слепой? – спросил уборщик. – Ты что, не видишь? Я играю на ведре, а не на барабанах.

– Пока, – сказал я. – Но это можно исправить.

Он замолчал, не понимая, к чему я веду этот разговор.

– Готов ли ты проверить себя вместе с настоящими музыкантами? – спросил я.

Он поднял голову в мою сторону.

– А мне это зачем? – спросил он. – Я и так нормально живу.

– Нормально? – я усмехнулся. – Мыть сортиры и играть на вёдрах – это для тебя нормально?

Он замер, и я видел, что попал в яблочко.

– Если вы такие крутые музыканты, – сказал он медленно, – то нахрена вам слепой барабанщик, который играет лишь на вёдрах?