И среди всего этого контингента я увидел Аню. Она стояла в середине зала, подняв телефон, и медленно поворачивалась по кругу, снимая всё подряд. Бар, сцену, людей, свет. Она ещё не знала, что я её вижу, но делала свою работу. Не потому, что ей за это заплатят, а потому, что ей реально это было важно и интересно. Хорошо, значит, у нас будет материал, даже если сегодня всё пойдёт по одному месту, чего я, конечно, не собирался допускать.

Я отошёл от шторы и посмотрел на своих.

Рэм ходил туда‑сюда, туда‑сюда. Видимо, у него была такая привычка, когда он нервничал. Я это заметил ещё в гараже, на репетициях, но не придавал особого значения. Вика сжимала скрипку так, будто кто‑то пытался её отнять, и смотрела в одну точку перед собой.

За кулисы зашёл администратор в сопровождении какой‑то другой группы. Солист был с зелёным ирокезом, из чего я понял, что это какие‑то панки.

– Серьёзно? Вот эти клоуны сегодня будут для нас толпу разогревать? – усмехнулся зеленоволосый, и его дружки поддержали эту фразу синхронным гоготанием.

Мда, кто ещё тут клоуны, если посмотреть на внешний вид. Ведущий в ответ только улыбнулся и кивнул.

– Ну что, вы готовы? – спросил он нас. – Две минуты до начала.

В ответ я просто кивнул.

– Ну тогда удачи! – сказал он и после этих слов вернулся обратно в зал.

– Эй, сопляки! Смотрите, не обосритесь там на сцене, а то после вас ещё и уважаемым людям выступать, – со смешком кинул на прощанье солист панков.

Я в ответ лишь усмехнулся своим особым оскалом. Панк резко перестал улыбаться и посмотрел на меня недоумённо. Я же просто вернулся к команде. Дальше нас рассудит сцена, и я даже знал как!

– Ну что, – сказал я, обращаясь к моей команде. – Готовы?

– Да, – сказал Рэм сухим голосом.

– Ага… – ответила Вика, даже не посмотрев на меня.

Даже Дэн издал что‑то похожее на «УГУ».

– Тогда пошли, – сказал я.

Мы вышли из‑за кулис к этой скучающей и холодной публике. Взял Матильду и провёл по струнам, чтобы почувствовать её. В этот момент свет в зале погас, и мы остались в темноте. Только аварийные лампочки горели по углам помещения. Я посмотрел на ребят: на их лицах было беспокойство.

– Что это? – прошептала Вика.

– Спецэффекты! – ответил я с усмешкой в голосе. – Просто пробки выбило, я думаю, это нормальное явление для такого места.

– Да, – ответил Дэн. – Стабильно несколько раз в неделю.

Через несколько секунд кто‑то врубил всё обратно, и свет ударил в глаза, но я довольно быстро привык к нему. Встал за микрофон и посмотрел в зал. Люди не обращали на меня никакого внимания. К сцене подошёл ведущий, молодой парень с планшетом и в белой футболке.

– Так, – сказал он. – Вы сегодня открываете тусовку, как вас объявить?

Кхм, а вот названия у нас пока и не было. Мы были заняты все эти дни более глобальными вещами, чем это.

– У нас нет названия, – сказал я.

Ведущий поднял бровь:

– В смысле – нет?

– Пусть за нас говорит наша музыка, – усмехнулся я.

Он постоял некоторое время и подумал.

– Так… Вас, получается, четверо? – сказал он. – Ну значит, будете «Квартет Икс»… Сойдёт?

Квартет Икс? Хм, а неплохо звучит.

– Сойдёт, – сказал я.

Ведущий вышел на сцену, а мы были готовы к тому, чтобы начать.

– Дамы и господа! – сказал он в микрофон. – Добро пожаловать на очередную тусовку в нашем клубе «Андеграунд». Бар работает до утра, а это значит, что трезвым от нас сегодня уйти не должен никто! Хах. Кстати, сегодня у нас дебютанты. Первыми на разогреве выступит группа «Квартет Икс», и это их первое выступление, так что посмотрим, что они из себя представляют.

В зале послышались жидкие аплодисменты буквально от двух человек. Я не видел, но уверен, что одна из них – Аня, а второй – кто‑то, кто уже нажрался. Потом ещё какой‑то мужик крикнул что‑то неразборчивое. Никто не повернулся к сцене, а все продолжили заниматься своими собственными делами.

Я обернулся к своим.

– Дэн, – сказал я. – Давай, начинай, а мы подстроимся.

Важно было начать именно с барабанов, чтобы у нас появилась какая‑то основа. Именно скелет, на который уже все остальные добавляли свои части, как мышцы. Он поднял палочки, и я увидел, как наш барабанщик выдохнул, а его руки на секунду замерли над барабанами. Потом первая палочка коснулась малого, и пошёл ритм. Простой, ровный, как сердцебиение.

Именно то, что и было нужно. Я подождал пару тактов, дал ему установить темп, а потом взял свой первый аккорд, чтобы мелодия приобрела нужный объём и основную часть. Далее Рэм дождался своего момента и врубил вибрирующий бас, который быстро заполнил зал. Важно было сделать это не в самом начале, а именно сейчас. Чтобы бас стал хорошим дополнением, а не основой. Дэн быстро подстроился под его звучание и мою гитару, слегка изменив ритм. Оставалось только дождаться нашу скрипачку, которая придала бы нашему звучанию особенный, неповторимый шарм. Вика вошла на третьем такте, её скрипка вплелась в мелодию, как ещё один голос. Всё было готово к тому, чтобы началась акапелла. Звук заполнил абсолютно весь зал.

Я видел, как несколько человек в баре обернулись к сцене. Не все, конечно, но некоторые. Буквально пара человек у стойки поставили стаканы и посмотрели на сцену. Кто‑то у колонны перестал разговаривать друг с другом. Мужик в кожаной куртке наконец замолчал и повернул голову. Даже барменша на мгновение замерла вместе с налитым стаканом в руках.

Но у сцены по‑прежнему не было никого. Потому что мы всё ещё были для них просто фоном, а кто‑то и дальше продолжал себя вести так, как будто нас не было вовсе. Я видел, как девушка у бара что‑то сказала своему парню, и он снова повернулся к ней, а компания парней продолжила ржать. Барменша снова взялась за стаканы. Этого, конечно, мало, и нам пора было растормошить этот «курятник».

Я не останавливался и продолжал играть. Пальцы сами находили нужные лады, я даже не думал о них. Смотрел в зал и анализировал поведение слушателей. Знал, что их реакция – это вполне нормально. Так всегда бывает. Первая минута всегда самая тяжёлая. Ты играешь в пустоту, и кажется, что так будет всегда, но это не так. Я знал это по своему опыту и понимал, что мы идём в правильном направлении.

Подошло время для куплета от Рэма:

Когда солнце умрёт и погаснет звезда, будет холодно целой планете,

Я тебя обниму, до хруста костей, в тишине, мы почувствуем ветер.

Мы будем центром места, где умрёт эпоха,

Мы будем одним целым, всё остальное – прахом.

И всё вокруг превратится в кубики льда,

Всё вокруг превратится, кроме тебя.

Голос шёл легко в этот раз, и он как будто бы вообще не нервничал. Вот что значит, когда ты отрепетировал что‑то много раз и делаешь это уже на автомате. Он исполнял именно так, как чувствовал. И это было правильно!

В какой‑то момент я заметил, что разговоров на фоне в зале стало значительно меньше. Люди начали слушать, и их стало ещё больше, чем когда мы только начали играть. Кто‑то повернулся к сцене и даже сделал несколько шагов в её сторону. Это была маленькая победа.

Дэн держал ритм идеально. В какой‑то момент я сфокусировался чисто на его игре и чувствовал удары нашего барабанщика каждой клеткой своего тела. Особенно меня удивило, как в какой‑то момент он подбросил палочку, которая сделала в воздухе несколько оборотов, и поймал её. Ну и пижон, но я в очередной раз убедился, что не ошибся в своём выборе.

Вика играла своё соло после куплета. Мы набирали ход и разгонялись, а ведь это была только первая песня. Мне очень нравилось в её манере исполнения не только то, как она играла, но и движения. Они были такие пластичные, как у кошки. Она не просто играла, а танцевала вместе с нашей мелодией.

В какой‑то момент обратил внимание, как пара человек встала из‑за столика и подошла ближе к сцене. Молодой парень в чёрных очках и девушка с бокалом пива. Потом ещё двое. Они остановились в пяти метрах от сцены и смотрели на нас. Парень в очках кивал головой в такт.