Рэм продолжал исполнять свой куплет, и его голос становился только мощнее, и он стал чувствовать ритм. Было такое чувство, что он читает не под саму мелодию, а именно под барабанную партию Дэна. Конечно, это был не отточенный навык, а просто он это чувствовал, но именно это и делало песню особенной. В тот день впервые он был похож на отдельный инструмент, который соединяется в одно целое вместе с нашими.
Хотел сказать так много, но слов не так уж много,
Хочешь, я буду рядом? Хочешь, всё будет новым?
Хочешь, мы полетим? Хочешь, всё будет сказкой?
Хочешь, мечты? Эй, хочешь, устроим праздник?
К середине песни к сцене подошла уже половина зала. Люди стояли и качали головами в такт, а кто‑то даже пританцовывал. Две девушки. Они подошли так близко, что я, используя свой отличный слух, подслушал их разговор.
– Слушай, а это даже качает! – сказала одна.
– И в словах смысл какой‑то хотя бы есть! – дополнила её подруга.
Я видел лица, и они были довольно разные. Молодые или немного постарше, пьяные или трезвые – неважно. Все они смотрели на нас. Я доиграл до припева и запел в полную силу.
Тихо‑тихо, малышка, не будет страшно,
Не шуми, доверяй, так не может каждый.
Солнца больше нет, тысяча осколков,
Помню первый раз, помню и во сколько!
Тебе врут глаза, я не сверну назад,
Я не из тех, кто, видя снег, даёт по тормозам.
И перед тем, как нажмёт мне кнопку «выкл»,
Меня будет греть она, твоя улыбка…
Дэн решил выдать в концовке небольшое соло и сильно разогнался. Его руки просто летали по барабанам, пот катился по лбу, но он не сбавлял темпа, и мне это нравилось. Заметил одну интересную штуку: в моменты, когда он уходил в длительную комбинацию, он задерживал дыхание, чтобы ничего не сбивало его и он мог довести её до высшей точки.
Я взял последний аккорд, и мы закончили одновременно, как единый организм. В зале повисла тишина, буквально на секунду. Потом…
Хлоп‑хлоп!
…раздались аплодисменты. Не овации, конечно, но достаточно громкие, чтобы я понял: нас услышали. Кто‑то даже крикнул «Молодцы!», какой‑то мужик в кожаной куртке, но, возможно, он был уже настолько бухой, что крикнул бы это кому угодно. Но в целом было понятно, что у публики есть к нам живой интерес. То есть мы были не просто фоном для их пьянки, а стали центром всего происходящего. Теперь надо было продолжать и наращивать эффект.
Я посмотрел на ребят и одобрительно кивнул, показав им, что они хорошо сделали свою работу. Мы только начали, и они должны были понимать, что впереди у нас ещё очень много работы.
– Ну что, – сказал я в микрофон. – Это была наша первая песня, и, надеюсь, вам понравилось.
Кто‑то в зале крикнул: «Давай ещё, и к чёрту разговоры!», а в ответ я только улыбнулся. Вторая половина посетителей бара ещё была холодна к нам, и это нормально, но я собирался это исправить. Я обернулся к ребятам.
– Сейчас играем вторую, – сказал я тихо, чтобы слышали только они. – И я хочу, чтобы вы выложились на максимум.
– Но, Коля, а разве сейчас был не максимум? – спросила Вика.
– Нет, конечно! – усмехнулся я. – Я знаю, на что вы способны, и это не было даже половиной ваших возможностей, а дальше я хочу услышать максимум и не меньше. Кто‑то против?
Они посмотрели на меня и всем своим видом показали, что готовы выжать всё из себя. Меня такой настрой устраивал.
– Верно, – решительно кивнул Рэм. – Сейчас в этом клубе не останется равнодушных!
Я повернулся к залу и взял первый аккорд нашей новой песни. Она начиналась именно с моего проигрыша. Далее Дэн подхватил нужный ритм, не резкий, а плавный, как будто он играл на волнах. Вика вошла со скрипкой, и её смычок заскользил по струнам мягко, чтобы никто не выделялся и песня могла взять точку старта. Рэм добавил бас и взял микрофон в руку.
Мы начали играть, и эта мелодия нравилась публике ещё больше, чем предыдущая. Я видел, как люди в зале начали подходить ближе к сцене, и там уже стояло человек тридцать. Они все слушали, смотрели исключительно на нас, а некоторые даже качали головами. Сестра начала снимать не только нас, но и публику. Всё время улыбка не сходила с её лица. Я заметил девушку, которая стояла у самой сцены и держалась за поручень. Она закрыла глаза и слушала мелодию, настолько она была ей близка или нужна в тот момент. Я заметил парня в очках, который стоял рядом с ней и кивал головой в такт.
– Рэм, ты готов? – спросил я, так как время подходило к моменту, когда должен был начаться первый куплет, который никто ещё не слышал.
Он посмотрел на меня и кивнул. Я полушёпотом начал отсчёт, чтобы слышал только он:
– Раз… два… раз, два, три… Погнали!
Каждый из нас, как в лабиринте, забыли, где выход,
Но до сих пор непонятно, что делать: вдох или выдох.
Мне было немного времени и чуть больше попыток,
Чтобы эта осень заняла в новой книге отрывок!
Я вслушивался в текст и понимал, что он идеально по смыслу и своей ритмике ложился на мелодию. Вот же постарался чертёнок. Причём и исполнение было отличное.
Верь в меня! Мне так нужна эта светлая вера.
Ветер качает деревья, время ломает стены.
Я обещаю, что пока стучит где‑то чуть ниже и слева,
Ты обязательно услышишь нас, где бы я ни был.
Рэм закончил свой куплет и кивнул мне. Я вышел вперёд, посмотрел на зал и начал исполнять припев, который он написал ещё вчера.
Тоскуй, осень, тоскуй проливными дождями,
Сердце моё с тобой, навсегда, обещаю!
Вижу её глаза, только на этом фоне,
Осталось море в мечтах и небо на ладонях.
Тоскуй! От сентября и до первого снега,
От крыш высоток до подвалов домов серых.
Когда ты весел и когда уже нет нужных слов,
Когда уже проиграл или ещё не готов.
Когда я закончил, в зале повисла тишина. Мы переглянулись на сцене в ожидании реакции, а потом кто‑то…
Хлоп!
…хлопнул. Где‑то в конце зала. Потом ещё один. Потом ещё и ещё.
Хлоп‑хлоп‑хлоп!
Несколько человек встали со своих мест, и я слышал их крики:
– КРУТО ИГРАЕТЕ! УВАЖУХА! – кричал какой‑то парень с лысой головой в чёрной майке с надписью «ТАРАНТУЛ».
– А ЕСТЬ ЕЩЁ ЧТО‑ТО? ТОЛЬКО ПОЖЁСТЧЕ! – добавил бородатый мужик в джинсовой жилетке, он был похож на байкера из фильмов. – ДАВАЙТЕ ЕЩЁ!
– ЭЙ, ГИТАРИСТ! А НОМЕРОК СВОЙ ДАШЬ? – крикнула какая‑то женщина лет сорока, что заставило меня усмехнуться.
Остальные тоже подхватили это настроение, и аплодисменты стали ещё громче. Видел, как та самая девушка у сцены открыла глаза и посмотрела на нас. По губам прочитал то, что она прошептала:
– Спасибо…
Посмотрел в сторону. Я видел, как Аня в зале опустила телефон на секунду, просто смотрела на нас и показала два больших пальца. Потом снова подняла и продолжила снимать.
К сцене подошёл тот самый ведущий, который дал нам название, и позади него стояла следующая группа, состоящая из тех трёх парней, что подходили к нам за кулисами.
Я повернулся к своим.
– Импровизация, – сказал я. – Каждый выжимает свой максимум! Играем до тех пор, пока я не дам знак. Ваша главная задача – это переиграть другого. Соревнуемся друг с другом!
Они кивнули. Я видел, что они готовы и хотят проявить себя.
– Эй! – крикнул ведущий. – Ваше время закончилось!
Я улыбнулся и, не обращая внимания, уже готов был начать играть, как заметил краем глаза, что один из панков стал забираться на сцену. Развернулся и ногой толкнул его назад. В падении он зацепил ведущего и своих друзей, все вместе они покатились кубарем вниз, что вызвало у меня небольшую усмешку.
Ведущий встал, сжимая кулаки.
– Ну, суки… Вы об этом пожалеете! – и побежал куда‑то в сторону искать администратора, который и пригласил нас сегодня выступить.
Панки же хотели снова подняться на сцену, но тут к ним подошёл знакомый Дэна охранник и не дал этого сделать.
Я тем временем взял первый аккорд и сразу же продолжил, чтобы заложить основу. Дэн подключился сразу и начал набирать обороты. Вика вошла на втором такте. Рэм добавил бас с сэмплера и стал наблюдать за процессом.
