— А попутчики, я так понимаю, ваши люди?

— Правильно понимаешь, — кивнул Вагензайл и положил мощные руки на стол.

— Неужели ваши поставщики ни разу не заинтересовались, куда деваются их посланцы?

— Они всегда нанимали галактидов и платили за дорогу в один конец.

Амарго отвернулся: он вляпался. В такой ситуации доказать свою непричастность было почти нереально. Но Руперт подождал немного, забрал у стоящего рядом полицейского планшет и протянул его собеседнику:

— Подписывайте!

— Что это?

— Ранезир не имеет к вам претензий. С вашей помощью мы вычислили ещё одну «крысиную нору». Всю дрянь, которую вам загрузили, мы уничтожили. Вы свободны.

— А мой корабль?

— Стоит в одном из наших доков. Я выделю вам сопровождающего, он проводит.

— А деньги?

Вагензайл засмеялся. Смех у полковника был молодым и задорным.

— Мы не трогали ваши деньги, Амарго. И то, что я вам заплатил за билет, тоже можете оставить себе, — он перестал смеяться. — Но если не секрет: что такого случилось, если вы решились связаться с наркотой?

— Корабль надо чинить, — криво улыбнулся галактид. — Двигатель, считай, под замену. Совсем старичок износился.

— Ясно, — десантник побарабанил пальцами по столу. — А ты с рождения в космосе?

— Конечно. У меня родители галактиды. Отец с матерью даже на больших кораблях летали.

— А ты почему на таком маленьком?

— Зато на собственном! — резко возразил Амарго.

— Ясно, — поднялся со стула Вагензайл. — Тогда у меня к тебе есть хорошее предложение.

— Нужно что-то отвезти на Ушву?

— Мы сейчас организовываем собственный охранный флот, Амарго. Команданте уговорил канцлеров выделить нам бюджет на корабли, но капитанов мы договорились набрать сами. И галактидов мы любим.

— С какой стати?

— При всей своей красивой оболочке, Ранезир — это огромный космический корабль, и планетчикам у нас бывает непривычно. Психологи помогают, конечно, но галактиды быстрее приживаются.

— И насколько вы предлагаете мне у вас остаться?

— Стандартный контракт — один полный оборот вокруг солнца. Но если что, контракт бессрочный. Я тоже хотел только год тут послужить, а потом как-то пошло-пошло, и через пару месяцев мы с команданте отметим пять лет совместного ранезирства.

Амарго выслушал условия и подумал, что методы подбора персонала у этих людей очень странные, но… деньги предлагают неплохие. Год стабильной жизни, проживание, питание и лечение за счет работодателя. Огромные скидки на техобслуживание… Родной кораблик можно будет почти даром модернизировать.

И согласился.

Через месяц капитан Амарго без памяти влюбился в химика-технолога Ясмину Озарис и первым приглашенным гостем на свадьбу стал полковник космодесанта. В свою командировку на Ранезир Ясмина привезла семилетнюю дочку от первого брака, через год после свадьбы снова родилась девочка — счастливый галактид говорил, что он окружен любящими женщинами, а для полового равновесия завёл попугая по имени Капрал.

Но иногда даже в самой любящей семье случались сложные дни.

Считается, что для жен галактидов природа предусмотрела специальные подпорки, чтобы не сносило крышу. Из вольфрама и титана и с покрытием из нержавейки. Но бывают такие дни, когда не выдерживает ничего и вылетают самые надежные крепежи.

Ясмина устала. От вечно одинакового космоса за окном, от одних и тех же лиц на работе, от страшных новостей про стрельбу и теракты и больше всего — от дурацких обучающих программ. Обновления не скачивались, видеозаписи были рассчитаны на идиотов, дочка ничего не понимала и приходилось объяснять все заново.

Амарго был с этим согласен заранее. Горячо сочувствовал. Помогал по мере сил. Он выписывал палочки в прописях и объяснял таблицу умножения «на два» и «на три», даже если после трудового дня валился с ног от усталости. Все своё свободное время он посвящал семье.

В конце концов, не он составлял эти чертовы программы!

Но когда у Ясмины наступал плохой день, все свои аргументы спокойнее было держать при себе: пока гроза не отгремит, все равно не успокоится.

Ясмина не ругалась, но с такой яростью перестилала белье и вытирала пыль, что любой попавший под эти флюиды должен был добровольно осознать себя ничтожеством и пойти топиться в раковине. Даже если в ней не было воды. Особенно если в ней не было воды! А еще Ясмина могла ласковым голосом высказать какое-нибудь замечание, после которого Амарго ощущал себя полным ничтожеством и думал, что уж лучше б его жена била тарелки и кидалась в него подушками, чем вот это вот всё.

В дополнение ко всему сегодня ещё была и нескучная ночь: системы дальней разведки обнаружили странные маневры в астероидах, дежурная служба Ранезира сообщила об этом Руперту фон Вагензайлу, тот поднял по тревоге весь летучий отряд — и Амарго, капитан линкора, через двадцать минут уже командовал: «К вылету готов!», стараясь одновременно выпить глоток кофе и попасть рукой в форменную куртку.

Амарго даже не пытался объяснить Ясмине, что ему тоже не нравится по ложной тревоге носится как подорванный заяц. Он вообще бы вместо этого с огромным удовольствием проспал эту ночь под теплым одеялом, обнимая любимую жену. Но что делать, если дикие скачки из кровати на корабль и обратно — тоже его долг. Такой же, как долг отца и мужа.

Ясмина молчала, яростно нарезая салат на ужин. Элизабет Озарис тихо плакала, уткнувшись в рукав приемного отца. На столе лежала раскрытая пропись с кривыми палочками и ровными крючочками и казалась доказательством приговора к расстрелу. Амарго пытался продемонстрировать спокойствие, чтобы дочь почувствовала себя под защитой, но чувствовал, что получается плохо. У самого на душе было тошно. Вот-вот война начнется, он полночи всматривался в радары, сзади на капитанском мостике сидел Вагензайл в десантной броне — только шлем снял — готовый резать обшивки кораблей и убивать террористов. Пилоты дежурили в истребителях. «Мы готовы!» — пело смертоносное железо. А тут такие переживания из-за каких-то чертовых прописей!

Поэтому, когда на коммуникаторе высветился номер входящего звонка, Амарго даже порадовался: Нарха написал, что ждёт в своей каюте его и Руперта. Пока просто поговорить.

— Что-то серьезное? — сразу пришел видео-кружок от Вагензайла.

— Не могу сказать, — отписал Нарха. — Но чем раньше обсудим, тем быстрее решим.

Амарго решительно встал, Элизабет вцепилась ему рукав:

— Папа, можно с тобой?

— Я иду домой к команданте. Там будет взрослый разговор.

Красный от плача носик, глаза снова налились слезами — Амарго быстро отвел взгляд. Дочка всхлипнула:

— Я тихо-тихо посижу.

Амарго хотел было сказать обычное «Ну если мама…», но осекся. Он сейчас уйдет, а Лиза останется самой виноватой, хотя прописи писали вместе:

— Идем! Хватит на сегодня учебы!

Ясмина сжала губы и выразительно посмотрела на мужа, но галактид уже все решил:

— Если совещание затянется, Лиза придет домой сама. Тут же всего три этажа разницы, — взял дочку на руки и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ярки, вечные спутники галактидов, были маленькими зверьками с пушистыми хвостиками, темно-зеленым мехом и ярко-синими глазами. Несколько лет назад они прилетели вместе с Нархой, а теперь прижились на Ранезире и были местной достопримечательностью. Когда девочка гладила их по головкам, они забавно верещали, а в остальное время клянчили кусочки хлеба и носились друг за дружкой. Команданте в этом году отметил уже пятидесятилетие, но семьей до сих пор не обзавелся и поэтому особенно нежно относился к чужим детям.

Доносившийся из соседней комнаты смех девочки был радостен — а вот на «домашнем» совещании настроение было крайне тревожным.

Нарха рассказал, что четвертый день в системе усиливается солнечный ветер, связь шалит, Де-Арси не выходит на связь, и если вчера еще его можно было увидеть на системах дальнего обнаружения, то сегодня утром он пропал совсем. Как отрезало. Конечно, связь — штука подлая, и факт ее отсутствия ничего не значит, но не в нынешней обстановке. Нарха включил на домашнем ПК звездную карту и очертил электронным карандашом зону наиболее активной навигации: