— Именно. Если бы не Касанаве, который всю инициативу взял на себя, мы бы отправляли в Генштаб прошение о досмотре резиденции.

— Они бы на это не пошли, — покачал головой Аксель.

— Согласен, — кивнул ему Верде. — Действующее разрешение нашего генштаба на обыск посольства — это прямая провокация новой войны. Наш король повторной эскалации не хочет. И генштаб бы молчал.

— Пошли Касанаве бутылку хорошего вина! — Аксель понимал Верде с полуслова. — Он очень нам помог.

— Пошлю. Теперь давай про вторую машину. Как мне рассказал следователь Бруно, наш командующий вышел от Кавальери, сел в какой-то транспорт, но не приехал в гостиницу.

— А что показывают дорожные камеры?

— Ничего.

— Если Фредерика перехватили по дороге, то борьба могла быть или в машине, или во время остановки на светофоре, когда на транспорт напали грабители. Или внутри машины пустили сонный газ или ему сразу вкололи парализатор. Все это видно на камерах. Но для этого нужно точно знать, где именно будет командующий.

— Вот я и думаю: как могли отследить перемещение Фреда? Доступа к нашей программе у них нет. Подключить гражданскую систему они не могли: для этого нужен код. А певица его не знала.

— Отсутствие изображения на дорожных камерах — это подмена картинки, — уверенно сказал Аксель. — В момент посадки человека в транспорт и в момент его выхода. Но это очень высокопрофессиональная работа. Хакер, который влез в сеть дорожного мониторинга, должен быть мастером.

— И он же забрал коммуникатор, пока Фредерик был с певицей, взломал его и вернул на место.

— У нас стоит несколько степеней защит. Взломать их все за шесть часов не под силу хакеру с маленькой планеты на окраине галактике. Не уровень Камиззена.

— А если специально привезли? Чтобы похитить Фредерика.

— Для этого надо знать, где именно мы будем чиниться. А командующий сам это решил недавно. И хотя бы первые несколько степеней защиты надо знать, как обойти.

— Только если эти несколько первых степеней им не передали, — припечатал Верде.

— Ты думаешь: у нас завелась крыса? — полковник впился глазами в собеседника, на мгновение показав свое настоящее лицо: жестокое и непрощающее. Он не стал вступать в спор с исполняющим обязанности командующего потому, что его служба давно установила за каждым высшим офицером самое плотное наблюдение — и если бы они хоть раз заподозрили кого-то из них в нелояльности, этот человек больше бы во флоте не служил.

— Займись этим, Аксель! Крыса смогла за несколько часов взломать наши системы, узнать коды и уйти непойманной.

— Если крыса сидит у нас, я найду ее. Не так много человек имеют доступ к этим данным, и еще меньше — умеющих его получить.

Аксель козырнул и отключился.

Верде закрыл глаза: до корабельных верфей осталось лететь около четырех часов, и это отличное время поспать. Потом навалится работа по управлению флотом. Может быть, Бруно пришлет результаты или Аксель успеет что-то выкопать. Вдвоем они быстрее найдут Фредерика.

В смерть друга Тьярро не верил категорически.

— Хорошо получилось, — Лоруак с удовольствием закончил печатать отчет и отправил его на центральный сервер, прикрепив к нужной папке. — Шеф, вы в систему планирования работы не внесли наше посещение Аатмы Кавальери. Не забудьте! Задним числом-то уже не поставить, а сутки почти закончились.

Бруно фон Ратцель кивнул и застучал пальцами по клавиатуре.

Лоруак ждал пояснений.

Получив задание подробно осмотреть все палисадники, пока фон Ратцель и космофлотчик будут разговаривать с певицей, лейтенант принялся перебирать каждую веточку, но, когда в цветах нашлись часы, что-то показалось ему неправильным. За прошедшие пять часов это чувство не исчезло, а продолжало подленько скрестись.

— Не переживайте, лейтенант, — устало произнес следователь. — Если бы наша певица неделю назад наняла адвокатов, а те запросили бы экспертизу прямо сейчас, то можно было бы доказать, что часы пролежали не три дня, а только одни сутки. Но время она упустила и сейчас ничего не докажешь… А потом: кому это надо? Признание — королева доказательств.

— То есть часы… Поддельные?!

— Не держите меня за дурака, Лоруак. Часы самые настоящие! Получены Фредериком Тэром в награду за какую-то там военную операцию. Я забрал их из каюты контр-адмирала на флагмане.

Лоруак хотел что-то сказать, но получилось только невнятное:

— Зачем?

— Потому что доброе имя дороже наградных часов, — припечатал фон Ратцель. — А певица наша дама театральная, за просто так ничего бы не рассказала.

— Вы всех разыграли, — вздохнул Лоруак. — Опять…

— Не нравятся мои методы — можешь написать прошение о переводе в другой отдел, — Бруно откинулся на спинку стула. — Но! Если бы я понял, что наша певица не врет, я бы тебя не вызвал. Мы бы извинились и ушли. И рисовали бы мы с тобой другую версию.

— То есть вариант с переходом контр-адмирала на сторону королевского дома Дэров вы не рассматривали?

— Нет. Я разговаривал с его подчиненными, Лоруак. Они пошли поперек своего генштаба, чтобы найти командира. Предлагали мне в помощь десант и боевые эсминцы, — он немного помолчал. — Они верят, что он их не бросил. Доверие и закон нельзя подменять презумпцией вины, и вот за это и я готов драться до последнего.

Бруно отошел к кофеварке, сделал себе полную чашку и встал у окна.

— Что удалось узнать о вылетевших с планеты кораблях?

— Мы получили йонные коды двигателей.

— Отправьте их команданте Ранезира. Попроси проинформировать нас, если эти корабли пройдут мимо них… Хотя вряд ли, вряд ли… Они же не идиоты, — следователь посмотрел в окно и вернулся за свой стол. — Кто-то очень умный посоветовал нашей оперной диве, как надо себя вести. Этот кто-то продумал похищение, и, скорее всего, убийство контр-адмирала. Без подброшенных часов и спектакля мы бы ничего не доказали. И этот кто-то смог заменить записи на всех видеокамерах в отелях, выкрасть личные документы из номера и обставить исчезновение как побег. Этот умный никогда не свяжется с нашей певицей… И вот пока мы не вычислили его, у нас с тобой еще много работы.

Экзо-планету Ранезир строили почти двадцать лет. Элементы основного каркаса монтировали на планете, потом транспортными кораблями доставляли на предполагаемую орбиту и уже в космосе собирали воедино. Создав внешние контуры, постепенно застраивали внутренние: жилые кварталы и заводы, ангары и доки, склады и технические службы. Чтобы избежать проблем с психикой, строители сменяли друг друга каждые три месяца. Исключением был только руководитель стройки — галактид Нарха.

Оказавшийся отличным хозяйственником, сначала он курировал рабочие процессы, а по окончанию — принял пост бессменного руководителя. Свой любимый Ранезир галактид не покидал, по-прежнему предпочитая видеть вокруг себя безграничную Вселенную, а не планетные закаты.

Слово «комендант» он произносил на своей галактической интерлингве как «команданте», и, на удивление словечко прижилось.

Не приходить на работу в собственный кабинет директору Ранезира было нельзя, но никто же не запрещал ему в нем отдыхать. И, разобравшись со всеми делами, Нарха к середине дня добрался до своих начальственных апартаментов, перевел директорское кресло в положение «полулежа» и развернулся от стола к огромному обзорному экрану. За прозрачным полимерным стеклом сияли далекие туманности и зеленела Беллатрикс.

Одним из первых своих распоряжений после вступления в должность Нарха выпустил приказ, чтобы в его кабинет все заходили без стука. Он ненавидел формальности.

— Капитан Де-Арси по вашему приказу прибыл, команданте! — серьезным тоном поздоровался вошедший со спинкой кресла, а потом, улыбаясь, добавил уже совершенно другим тоном. — Ты запрашивал сводки по нашим маневрам вдоль астероидов. Я все принес.

— Смотри, какая красота! — Нарха даже не повернулся.