— Это Эллим Волаз, мой друг, — представил помощника Фред, выделив последнее слово. — Ночью взорвали гражданский космопорт.

Аатма не торопясь дошла до столика и, изогнувшись, опустилась в третье кресло. Эллим выдохнул и сосредоточил взгляд на цветочном кусте за спиной певицы.

— Это ужасно, — вздохнула она и потянулась за фруктами, рукав спал на плечо, и она не стала поправлять. — Я могу дать благотворительный концерт. Все деньги с билетов пойдут на восстановление космопорта. А вы можете дать своих вояк, чтобы те быстрее построили новый космопорт. На моей родной планете солдаты часто работают на стройках.

— А вы деятельная натура, госпожа Кавальери, — хмыкнул Эллим, которого покоробило слово «вояки», и флер певицы начал потихоньку рассеиваться.

— Я не люблю вздыхать и плакать, господин Волаз, — певица резала грушу на тонкие кусочки и после этого впивалась острыми зубками. — Если я могу помочь, я помогаю.

Женщина доела фрукты и встала:

— Пойду в бассейн. Не буду мешать вашему совещанию.

Белый шелк скрылся за кустами, и Эллим кивнул Фредерику.

— У тебя снова самая роскошная женщина планеты.

— Судьба полусерпиота, — шутливо развел руками Фредерик. — Мы считаемся самым красивым «фипро» галактики, а в кителе я вообще неотразим. Они напрашиваются, я этим пользуюсь. Вернемся к делам.

Волаз прислушался: по террасе струился глубокий, с чувственной хрипотцой голос. Скрытая от мужчин декоративными насаждениями, Аатма пела о поцелуях.

— Как идет ремонт?

— По графику, Фредерик. Запчасти у нас преимущественно свои. Рабочих предоставили.

— Съезди на верфи лично. Убедись, что нет подлогов.

— Сегодня поеду.

— И держи меня в курсе по поводу взрыва космопорта: что за бомбы, кто подозреваемый, и все такое прочее. Мы с тобой планировали сегодня отправлять обратно капитанов и начинать первую волну увольнительных. Действуем по графику. Верде и Кимарга я отправлю наверх присмотреть за флотом. Тебя хочу попросить руководить ремонтными процессами на планете. Я за три — четыре дня нанесу все дипломатические визиты и тоже вернусь на флагман.

— Есть еще парочка непроверенных комментариев, Фредерик.

— Рассказывай! — приказал контр-адмирал, тоже прислушиваясь к женскому голосу и плеску воды.

— Военные, с которыми я разговаривал, упоминали, что впервые встречались с таким объемом разрушений. И складывается впечатление, что взорвалось сразу по всей длине орбитального лифта.

— Ты не думал, что это может быть просто дистанционная команда и заранее заложенные снаряды по всей длине.

— Длина слишком высока. Чтобы отдать такой приказ, нужно вывести в атмосферу несколько источников сигнала. А группа самолетов будет слишком заметна.

— А если в разных плоскостях повесить? Один летит влево, другой вправо. Ближе к земле какой-нибудь легкий аэроплан. У границы стратосферы — погодный спутник. У самой земли — дрон из магазина для детей. И сигналы отправлять с чего-нибудь доисторического…

— Я подкину твою версию — пусть проверят.

Волаз закончил пить кофе, встал из-за стола, козырнул контр-адмиралу и постарался вздохнуть максимально незаметно. По террасе плыл влекущий концертный голос.

Среди должностных обязанностей посольских работников всегда был процесс сбора данных о планете пребывания, поэтому, когда номинум получил от графа Эберхарда Дэра указание встретиться с нужным человеком, послушать и записать его рассказ, он не удивился. Местом встречи выбрали ресторан на первом этаже старинного особняка.

Центральный зал была отделан панелями из натурального дерева, в специальных декоративных нишах переливались перламутровые статуэтки и витражные миниатюры. В отдельном кабинете, который Массерер забронировал для встречи, стоял полукруглый диван с множеством подушек, на стенах висели пейзажи в резных рамах. Подделки, конечно. Но очень качественные.

Номинум успел расположиться и сделать заказ, когда хостес открыл дверь и пропустил вперед человека средних лет, одетого в неброский пиджак, свободные брюки и легкую рубашку.

— Свенельд, аналитический отдел штаба семнадцатого флота, — протянул он руку номинуму. — Вас должны были предупредить.

— Я вас жду, — Массерер на правах хозяина сделал широкий жест рукой. — Располагайтесь. Пообедаем? Я угощаю.

— Тогда мне рюмку биттера и легких закусок.

Хостес кивнул и исчез. Мужчины перекинулись ничего не незначащими фразами про природу и путешествия, дождались сервировки стола, подачи блюд, и попросили официанта больше их не беспокоить.

— Есть такие люди, которых уважаешь за гениальность, но в обычной жизни их терпишь с трудом, — произнес Свенельд и наколол кусок рыбы на двузубую вилку.

— Это вы, несомненно, про вашего командующего? — Массерер отхлебнул пива и незаметно включил запись.

— С Фредериком очень сложно, — кивнул собеседник. — Когда он был капитаном соединения, еще как-то можно было работать. Но как только Тэру вручили эскадру, все изменилось.

— Что изменилось?

— Раньше мы работали, как положено: адмиралтейство отправляло приказ, мы в штабе флота собирали группу для решения тактической задачи, предлагали план, согласовывали на всех уровнях — и командующий эскадрой доводил его до подчиненных.

— А сейчас у вас как?

— С приходом Фредерика все изменилось: нам оставили только мелкие задачки. По всем серьезным сражениям мы только проверяем уже готовые расчеты. Эллим Волаз приносит тактическое решение, мы берем под козырек и исполняем.

— Наверное, Фредерик приносит, — поправил штабного Массерер: в общих чертах номинум представлял, как работает оперативный штаб в космических войсках. Командующий всегда взаимодействовал с тактическим центром напрямую.

— Сейчас это делает Волаз, — настойчиво повторил Свенельд. — А раньше Тьярро Верде приносил.

— Верде — это кто? — спросил Массерер: общую информацию он знал, но хотел дополнительно убедиться в своей правоте.

— Друг Фредерика. Они вместе учились в военной академии. Сейчас он командующий адьегардом в Семнадцатом флоте.

— Вы хотите сказать, что контр-адмирал почти не общается со штабом флота?

— Да он даже на операционном заседании в генштабе специально садится в конце стола!

— Кто же разрабатывает у вас планы сражений?

— Не могу сказать, что он делает это в одиночку, но…

Свенельд в упор посмотрел на собеседника, проверяя: не смеются ли над ним. Взгляд Массерера был очень внимателен и предельно серьезен.

Служба стратегического планирования королевского дома Дэров внесла Фредерика Тэра в списки потенциально интересных лиц, как любого другого выпускника военной академии. Но последние три блестящие победы заставили взглянуть на него более пристально.

Найти обиженного в самолюбии штабного офицера было несложно, а вот выйти именно на Свенельда, который провел в штабе у Фреда последние три года, было удачей.

Как именно сотрудники Службы убедили аналитика поделиться историями про ударный флот, Массерер не интересовался: смогли — и молодцы. Стоимость рассказа была озвучена в смешные пятьсот золотых крон. Четыре часа Свенельд рассказывал, как работает штаб Фредерика Тэра: кто с кем дружит, а кто — едва терпит, кто принимаем решения, а кто просто бегает на подхвате.

Фредерика Свенельд и не выносил, и был готов говорить о нем откровенно:

— Меня перевели к нему из генерального штаба флота, я считался одним из лучших аналитиков. Мне доверили работать на передовой, а Фредерик превратил меня в зеленого выпускника, которому доверяют только перерисовывать планы командующего.

И когда все тайны закончились Массерер спросил на удачу: видел ли Свенельд, как разрабатывался план действий по легендарной битве у Рудрама?

— Я тогда был приписан к его флагману и стоял рядом на мостике, когда прислали приказ об атаке ваших войск. Командующий собрал всех нас и всех своих капитанов, раскрыл диспозицию на обзорном экране, включил прямой канал трансляции из генштаба, молча выслушал, козырнул, отключился и повернулся к нам.