— Придется смириться.

Посредник ушел, а Эрл заказал себе еще чашку чая и вспоминал, как разлетались спасательные капсулы при столкновении с камнями. Красиво было сделано.

«Теперь им нужно, чтобы все боялись. Страх мешает думать, страх разъединяет людей. Страх за свою жизнь или жизнь близких. Им нужно понимать, что никто не защищен. Каждый… в любой момент… без причины… просто случай. Но умрет страшно и навсегда».

Эрл улыбался своим страшным оскалом.

В его распоряжении были почти безграничные ресурсы: специальные боевые группы наземного базирования, космические корабли, ракеты с атомным распадом и ребята, которых называют «расходники»: наемники, которыми можно прикрыться или которых можно зачистить после окончания акций. В присланном файле было написано, что будет дополнительная поддержка в электронных СМИ.

Бюджет был похож на средний годовой доход немаленькой колонии.

— Фотонный ветер тебе в морду, — цедил Эрл, просматривая список оборудования для второй задачи, — Если ты называешь это операцией прикрытия, то что же ты планируешь на самом деле?..

Дворец Конфедерации был построен в самом центре новой столицы и по замыслу архитекторов должен был воплощать светлое будущее космической эры: вытянутое вверх тринадцатиэтажное здание сияло огромными панорамными окнами.

Большую часть пятого этажа занимал парадный зал, расписанный сценами из истории освоения планеты. Изящные горельефы плавно переходили с простенков в оформление гигансткого плафона на потолке. Наборный паркет блестел. В двух полукруглых нишах в конце зала разместили оркестр.

По случаю приема из зала вынесли все стулья, но вдоль стен расставили столы с угощением. Касанаве не любил долгие пафосные речи и предпочитал встречать гостей по максимально краткому дипломатическому протоколу, прекрасно понимая, что по-настоящему важные разговоры ведутся за закрытыми дверями. Но встретить офицеров прибывшего космофлота надо максимально пышно. В том числе, чтобы потом те никуда не отправили отчет, что на Камиззене не лояльны к короне.

Сопровождающие чиновники, протокольно улыбаясь, встретили подъехавших космолетчиков на ступенях Дворца Конфидерации, провели их по ковровым дорожкам и отступили на несколько шагов перед дверями с золотыми вензелями, предлагая гостям планеты войти в зал первыми. Фредерик улыбнулся краешком рта и вполголоса обратился к идущим сзади:

— На шаг позади меня, в шахматном порядке.

Коммодоры быстро перестроились и с гордым видом вступили в зал приемов.

Хозяева планеты выстроились в два ряда, освободив центр для прохода гостей. В центре зала их ждал Касанаве, справа от канцлера стояла его супруга — оба были одеты в лазоревые пиджаки под цвет флага Камиззена. Многие в зале носили лазоревую ленту через плечо.

— Добро пожаловать на нашу планету, — Касанаве протянул руку Фредерику, и его рукопожатие было крепким. — Всегда рады королевскому флоту!

— Взаимно, господин канцлер, — Фредерик демонстрировал самую искреннюю из своих улыбок. — Благодарю вас за готовность предоставить верфи для ремонта наших кораблей.

— Мы с глубоким уважением относимся к политике Его Величества Ларля Делайсиса и всегда готовы прийти на помощь.

— Мы в этом похожи, господин канцлер.

Касанаве сделал приглашающий жест, предлагаю Фредерику пройти по залу, взял под руку супругу.

— Предлагаю оставить формальные договорённости нашим подчиненным и сегодня хорошо отдохнуть. Познакомиться с вами приехали самые известные и уважаемые люди нашей планеты, а после мы с супругой надеемся сделать вам приятный сюрприз.

— Прерогатива нашей хозяйки — представить вам наших уважаемых соотечественников, — Касанаве выпустил руку супруги, и та пошла с Фредериком вдоль шеренги, задерживаясь перед носителями лазоревых лент: Министр финансов с супругой.

— Будем рады немного добавить вам денег на счета, господин министр, — протянул ему руку Фредерик.

— Министр иностранных дел с супругой.

— Рад знакомству.

— Глава Академии Наук планеты Камиззен, академик Лесли.

— Королевский дом Делайсис покровительствует развитию научных знаний. И хотя ударный флот имеет к науке крайне опосредованное отношение, мы служим под тем же знаменем.

— А мы очень вам благодарны, господин контр-адмирал. Ваш флот появился очень вовремя у планеты Визац — и вы спасли нашу археологическую экспедицию. И именно вы достали среди награбленного этими разбойниками наши находки.

— Мне сложно что-то сказать конкретное про находки, господин министр. Этот год мы провели почти в постоянных боях, но совершенно точно освобождали рабов, уничтожали бандитов и часть изъятого у них добра сейчас находится у меня в грузовых трюмах.

— Еще и рабов особождали, — охнул академик. — Я говорил сейчас про высокие красные вазы с черными орнаментами. Примерно, с вас ростом…

— Да, такие у нас были, — кивнул Фредерик, припоминая описи. — А что это?

— Это краснофигурные вазы вымерших жителей Антареса. Мы три года оплакивали эту экспедицию. У Антареса была только одна обитаемая планета. Коренного народа там почти не осталось, и единственная община, которая сохранила древнейший культ, ушла на границу с пустыней. Они религиозные фанатики и вообще не подпускают ученых.

— Как же вы про них узнали?

— Есть несколько местных племен, которые удостоились чести кормить храмовых служителей. Как вы понимаете, они все коренные жители. Нам туда ходу нет.

— И тем не менее, вазы откуда-то появились.

— Это целая авантюрная история, — воодушевившись, замахал руками академик. — Антарессцы верят, что среди обычных людей рождаются те, кто может стать сосудом для нового воплощения бога. Одного из наших ученых они признали этим избранным и разрешили проходить обучение в храме, чтобы справиться с воплощением.

— Ну и как? Обучился?

— Он смог убедить главную жрицу отпустить его ещё немного пожить простым человеком. А та надарила ему ритуальных подарков. И вазы в том числе. Теперь вы понимаете: какая это ценность?

Фредерик потрясенно кивнул и повернулся к своим подчиненным:

— Господа офицеры, а на чьих кораблях сейчас хранятся подарки для будущего бога?

— На моих, — улыбнулся Верде. — Все найденные материальные ценности везу я. А если господину Лесли интересна судьба не только ваз, но и людей, то рабов мы распределили поровну.

— Археологи летят у меня, — вступил в разговор Каверхан. — Их там человек под сотню набралось. Главным они выбрали такого… невысокого, загорелого, в квадратных очках…

— И он еще теребит мочку уха, когда думает?! — поспешно спросил академик.

— Совершенно верно. Бесячая привычка.

— Это он! Избранный! Доктор исторических наук Гедоль. Единственный принятый на Антаресе!

— Ну, — усмехнулся Каверхан, — у меня на корабле он тоже единственно получивший разрешение присутствовать на капитанском мостике.

— Не зря обучался, — рассмеялся Волаз. — Чтобы уговорить Каверхана пустить постороннего на мостик, нужно чудо совершить.

Академик потряс руку Фредерику, а затем по очереди каждому коммодору:

— Вы спасли удивительного ученого!

— И вазы, — тихо съязвил Кимар.

— И пять полных ангаров черепков, — добавил Верде. — Мой завхоз задолбался их переписывать.

— Сразу понятно, что «делайсисы».

— Вляпаемся или в битву, или в ученых.

— Или в историческое наследие.

Фредерик закашлялся, чтобы академик не услышал зубоскаливших офицеров.

— Мы передадим вашей Академии по описи все, что смогли забрать во время зачистки пиратских баз. А что касается освобожденных рабов, то, думаю, Камиззен поможет этим бедолагам получить новые документы.

— Я лично возьму на контроль этот вопрос, — вступила в разговор супруга канцлера. — Ввиду беспрецедентной ситуации. А спасенные ценности могли бы стать сенсационной выставкой.

Пожав еще пару рук у господ с лазоревыми лентами, Фредерик проследовал обратно к канцлеру, но ровное построение уже смешалось, гости разошлись по залу, заиграла негромкая музыка. По периметру зала быстро сервировали столики с горячими закусками и сладостями, среди гостей аккуратно двигались официанты с бокалами на подносах.