— То есть он не на связи сколько?

— Почти двадцать часов.

Коммодор Дегаратье прекратил улыбаться и приказал связисту срочно связаться с контр-адмиралом. Его флагман тоже стоял на орбите Камиззена, и можно было дозвониться без задержки. Фредерик не отвечал.

— Эллим, а ты сейчас на наземных верфях, верно, — помрачнел он.

— Именно! Ты тоже попробовал его вызвонить?

— Напряги адьютантов, пусть достучатся до командира. У нас были разные события, но график связи неизменен, и если он не подключился и не предупредил, мне это не нравится. Я готов сам спуститься с орбиты на Камиззен, но тебе же быстрее. Ты уже на планете.

Через три часа Эллим Волаз собрал всех коммодров на экстренное совещание. Судя по изображению за спиной, он вышел на связь из отеля. Номер вскрыли: на кровати лежал брошенный белый парадный китель. Серебряные шнуры аксельбантов и наградные плашки валялись, словно их скидывали второпях. Рядом лежала контр-адмиральская шпага с выгравированным гербом дома Делайсис на эфесе.

Все документы и деньги исчезли. Иногда в окно трансляции попадали люди в серой глухой форме. Видимо, полиция.

Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как почти сутки назад Фредерик Тэр спокойно входит в номер, а через сорок минут почти выбегает из отеля и садится в глайдер частной транспортной компании. Через семь кварталов автомобиль включил режим маскировки — и пропал с радаров службы дорожной инспекции.

Все.

Услышав новости, офицеры начали зубоскалить.

— Фредерика уже трижды хоронили. По всем приметам он должен жить долго!

Но шутки быстро закончились. Волаз рассказал, что эксперты обнюхали в гостинице каждый уголок, а полицию он так застращал, что начальник городского управления уже посадил за просмотры дорожных видеокамер всех свободных сотрудников.

Просветили приборами каждый миллиметр. Покадрово проследили путь машины. Не было контр-адмирала. Вот он выходит на улицу, вот — садится в авто, а потом проезжает перекресток, сворачивает на аллею — и пропадает.

— Они открывают дело о пропаже человека, — цедил Волаз, максимально напрягая челюсти, чтобы не начать материться в прямом эфире. — Но сразу говорят, что надежды мало. Я выезжаю в дом правительства, буду просить аудиенции у канцлера и содействия в поиске. Чтобы пнул полицию побольнее и придал ускорения.

Тьярро Верде посерел лицом и отключился. На бегу передавая дела своему заместителю, он выскочил в ангар, отмахнулся от козыряющих подчиненных и потребовал срочно подготовить к вылету боевой истребитель-тахар. Это корабли летали в космосе и могли садится в атмосфере.

На второй курсе в учебке у него была практика вождения этих кораблей, Фредерик тогда настолько влюбился в боевых птиц, что подумывал, а не пойти ли ему в пилоты. Верде гонял вместе с ним: сердцем не прикипел, но навык остался.

— Ты за старшего, я на связи, — припечатал он заму, залезая в пилотское кресло. — Рубка! Я готов, командуйте вылет!

Заместитель смотрел, как закрывается люк, причальные шванцы разворачивают боевой тахар в сторону космоса, запускают двигатели, перегоняют на взлетную полосу, а потом с потолка опускается прозрачная стена, отсекающая воздушную зону, и с той стороны раскрываются гермодвери в открытый космос.

Тахар повел направленными вперед черными крыльями, взял разгон и вылетел на планету. Верде наплевал на официальную дорогу через орбитальный лифт и монорельсы, обматерил наземное ПВО, которое хотело его сбить, увернулся от разъяренных вояк, планировавших перехватить его в атмосфере, и посадил боевую машину на центральной площади перед дворцом правительства.

На прием к Касанаве он попал одновременно с Волазом. Эллим оценил виражи приятеля, дождался, когда Верде выпадет из кабины: перегрузкам было наплевать на моральное состояние пилота, а Тьярро шел круто — так что получил не менее 5 G — и старался не смотреть ему в лицо: не потому, что совесть не чиста, а потому что на Верде вообще было страшно смотреть.

Так прошло еще восемь часов.

— Очень хорошо, что вы приехали пораньше, — Касанаве был сама любезность: улыбался, широким жестом приглашая Волаза и Верде за стол. — Бокал белого? Рекомендую выбрать прошлогоднее. Тот год выдался крайне дождливым, но получившееся вино получилось идеально легким.

— Благодарю, — Эллим улыбнулся, искренне надеясь, что улыбка не походила на оскал. Этот пройдоха-канцлер вел себя так, словно стрельба ПВО над столицей и посадка боевого тахара на площадь у них случаются каждый день. — Но мы по делу. Не хочется смешивать чудесное вино и дурные новости.

— Не спорю, — Касанаве перестал улыбаться и сдержанно кивнул в ответ. — Впрочем, новости могут быть и не такими плохими. Давайте послушаем, — он наклонился над селектором: Начальника полиции пригласите.

Главный полицейский города пришел не один, а с подчиненным. средних лет, с темно-каштановыми волосами, слегка раскосыми глазами и удивительно отталкивающим выражением лица.

— Это наш лучший следователь, господа, — представил его вошедший. — Бруно фон Ратцель.

— Фон Ратцель? — переспросил Верде, вспоминая информацию про систему Камиззен: в нем что-то говорилось про подобную приставку к фамилии.

— Бруно фон Ратцель приехал к нам с Ушвы, второй обитаемой планеты в нашей системе, — ответил на вопрос начальник полиции. — Приставка «фон» означает, что он входит в сорок благородный семейств планеты.

— Достаточно обо мне, — голос Бруно был крайне невыразителен. — Мне поручили вести дело о пропавшем контр-адмирале. За прошедшие сутки я выяснил, что ни через один космопорт планеты контр-адмирал не вылетал. Любой планетарный транспорт: самолеты, поезда, автобусы — его не перевозил. Я запустил по планете глобальный поиск через систему распознавания тел — его нет. Можете ознакомиться с документами.

Волаз бездумно взял протянутую папку, поворошил листы в многостраничном отчете: что пересматривать, если на всех написано одно и то же.

Бруно запустил поиск по модели расходящихся кругов, отмечая: где мог находится контр-адмирал через пять минут после исчезновения машины с камер, через десять, через двадцать и так далее, пока он не просканировал всю планету.

Везде в отчете было одно и тоже. Машины нет. Человека нет.

И ведь не иголка в стоге сена! Метр девяносто, почти сто килограмм веса, глаза со змеиными зрачками, королевские вензеля на плечах — даже в непарадном кителе внешность неприметной не назовешь. И как сквозь землю провалился! Никто ничего не видел.

Адъютанты клялись, что Фредерик отпустил их после приема, от шофера отказался. Сказал, что возьмет автомобиль в аренду.

Полиция проверила все камеры наблюдения и чуть ли не рентгеном просветила помещение в поисках чужих отпечатков. Ничего. Все отпечатки принадлежат или контр-адмиралу, или его адъютантам.

— Вы все проверили? — больше для проформы спросил Волаз.

— Я поставил это дело на личный контроль, коммодор, — с нажимом произнес Касанаве. — Мы миролюбивая и лояльная планета. А пропажа высшего офицера королевского флота — это особенное дело. Последнее, что бы мы хотели, — это ссорится с королем Дома Делайсис.

Касанаве забрал папку с отчетом, полистал и вернул полицейским. Волаз поймал неприязненный взгляд Бруно, направленный на Касанаве. Словно тот не бумаги листал, а в душе у него копался.

— Не вижу тут результатов из больниц. Вы их запрашивали?

— Страницы с восьмой по одиннадцатую, — ответил следователь. — Также была запущена генетическая проверка по всем неопознанными биологическими формами, в том числе дискретным.

— Что такое «дискретные формы»? — спросил Волаз.

— Имеющиеся у нас в расчлененном виде, а также в виде частичных продуктов горения и растворения в кислотных жидкостях.

Волаза передернуло:

— Когда будут готовы результаты?

— Они представлены на двадцать первой странице: результат отрицательный.