— Фредерик правильно тогда поступил, — мотнул головой Верде. — Волаз сражался за свободу родины. А то, что собственное правительство эту свободу продало захватчикам, Эллима не волновало.

— Говоря вашим языком, Фредерик опирался на показания внутренних приборов.

— Мне кажется, что в этом мы с вами похожи, Бруно. Вы тоже не поверили официальным источникам и начали копать дальше, потому что ваши внутренние приборы показывали лживость доказательств.

— А часто Фредерик отклоняется от буквы закона?

— А вы?

Ратцель хмыкнул. Пейзаж за окнами сменился с пышных садов частного сектора на современные небоскребы. Рыдающая певица осталась позади, под домашним арестом. Программисты из Комитета копали историю ее линков в коммуникаторе в надежде выйти на нанимателя.

— Наш Фредерик, конечно, бабник. И не очень дружит с начальством. Но он прекрасный командир, -

Верде вспомнил последние успешные битвы, додумал мысль до логического конца и помрачнел еще больше:

— Его похищение могли организовать, чтобы переломить ход будущего сражения. Сейчас место Фредерика временно передали мне, но я не уверен, что выиграю следующую битву. Тэр гораздо талантливее меня.

— Зато вы честный, — тихо прокомментировал Бруно.

Он тоже понимал, что шансов увидеть контр-адмирала живым ничтожно мало, и с каждым днем становится все меньше. Чтобы лишить королевский флот талантливого военачальника и посеять раздор между его командой накануне нового витка сражений, Фредерик-перебежчик годился лучше, чем просто убитый.

Хотя и убитый тоже подходит.

Тьярро Верде дождался, пока Бруно выйдет из машины, и немедленно попросил связаться с мостиком флагмана.

Адъютант вел глайдер на предельно разрешенной скорости, и город за окном слился в реку сияющих огней вечного праздника. Из салона машины было видно, как стеклянные фасады небоскребов превращались в зеркальную реку, как нескончаемая вереница окон прерывалась на вспышку рекламной вывески. А потом глайдер вильнул — поднялся на скоростной диаметр на уровне двадцатых этажей, а следом — Верде почувствовал, как его слегка вдавило в кресло — еще выше: и теперь они двигались по междугородней трассе прочь из столицы.

— Какая сейчас скорость? — поинтересовался он, чтобы не уснуть. Часы показывали почти половину второго ночи, и глаза у Верде закрывались.

— Триста десять километров, — отозвался водитель. — Ехать около пяти с половиной часов. Вы бы поспали…

— Позже, — усталый голос Верде потеплел: он сам когда-то был вот таким адъютантом, бегал с документами, водил машину, мог не спать всю ночь и теперь понимал, каково быть вот таким… молодым, — Как мостик ответит, пусть соединят меня с полковником Глендом. Надо поговорить.

— Сделаю!

Верде услышал в голосе водителя недовольные нотки и закрыл глаза. Это было предсказуемо: мало кто из офицеров любил службу внутренней безопасности и ее бессменного начальника. А вот Тьярро Верде с большой теплотой отзывался об Акселе Гленде, периодически играл с ним в карты и без опасений выпивал в увольнительных. Единственно, что никогда не получалось у Верде, — застать Акселя врасплох. Вне зависимости от времени суток тот всегда появлялся затянутым в мундир.

Вот и сейчас, как только связь установили, на небольшом экранчике в машине возникла видео-проекция полковника, одетого по всей форме:

— Добрый вечер! — кажется, голос Акселя был каким-то тусклым, словно из него откачали все эмоции, но расширенные зрачки сразу рассказывали, что их хозяин не спал и сейчас работает, накачавшись стимуляторами.

— Что не спишь?

— Двое наших офицеров имели на планете подозрительные контакты, — Аксель попытался подавить зевок. — Проверяем.

— Подчиненным не мог отдать?

— Я ждал вашего звонка, — нахмурился Гленд, который своим педантизмом мог довести до белого каления кого-угодно, но не Верде, привыкшего к его манере общения.

— Ждал звонка, пытался не уснуть и поэтому начал работать?

— Не люблю нецелесообразно расходовать время.

Верде кивнул: несколько общих фраз давно стали для них своеобразным ритуалом, предшествующим серьезному разговору.

Впрочем, сам Верде сейчас выглядит, наверное, точно также. И Эллим всю неделю спит урывками, по два-три часа.

— Вам что-то удалось узнать, Тьярро?

— С посольством нам подсунули обманку. Тэра похитили на обратном пути от певицы к гостинице. Следователь отправился отправлять запросы в службу мониторинга дорожного движения и свидетелей будет искать. Но я пока ехал, все думал: а как можно узнать, в каком месте и когда будет человек?

— Если мы хотим узнать: где на планете находятся наши солдаты, можно по индивидуальному коду коммуникатора отследить?

— То есть ты можешь увидеть, как я сейчас еду на верфи?

— Могу, — кивнул Аксель. — Это базовая программа королевского флота. Называется «Планетарный поиск». Стоит на всех военных кораблях. Когда мы спускаемся на планету, служба безопасности может посмотреть: кто где находится. Ресурсов жрет много, но сканирует очень точно.

— Насколько точно?

— В пределах пять-шести метров.

— И как работает? Если не вдаваться в технические подробности?

— Так же, как радиомаяк при наведении цели, только вместо маяка — коммуникатор.

— Я тебе сейчас задам риторический вопрос, Аксель, но, может быть, ты знаешь: мы ведь искали Фредерика через планетарный поиск?

— Вопрос совершенно разумен, командующий, — по-прежнему без эмоционально ответил безопасник. — Мы запустили ее сразу, как вы отбыли на встречу с канцлером. Коммуникатор Фредерика Тэра на пинг не отзывался.

— Выключен?

— Или уничтожен.

Верде побарабанил пальцами по сиденью:

— А у гражданских такая система может быть?

Аксель несколько минут думал, потом неуверенно сказал:

— Можно предположить, что по схожей системе работает мобильное приложение «Семья». Родители покупают телефон ребенку, оператор синхронизирует аппарат с геолокацией. И взрослый видит в реальном времени на карте города перемещение своего ребенка.

— Крайне простая схема.

— И очень популярная.

Собеседники молча посмотрели друг на друга. Аксель потянулся к горлу и расстегнул пуговицу на воротнике.

— Это невозможно, Верде! Чтобы провернуть такую штуку, надо знать уникальный код коммуникатора Фредерика. Это информация под грифом «совершенно секретно». Его знает только сам контр-адмирал, руководитель службы связи на нашем флоте и сотрудник в Генштабе. Больше ни у кого допусков нет.

— Забудь пока про Генштаб, Аксель, — рубанул Верде. — Все равно их мы не проверим. Ты мне скажи: наш начальник связистов мог сдать этот номер кому-нибудь?

Аксель нахмурился:

— Исключено.

— Тогда мы снова сталкиваемся с мифом, что Фредерик сам решил исчезнуть с планеты. А вывезти человека с планеты незаметно могли только Дэры.

— Тоже исключено, — покачал головой полковник. — Фредерик не мог перейти на сторону врага.

— Тогда как можно узнать код коммуникатора?! — рявкнул Верде. — Наши не сдавали, Фред не сдавал!

— Коммуникатор можно взломать, — глайдер вошел в грозу, и голос Акселя Гленда на несколько секунд прервался. — … на время.

— Что ты сказал? — переспросил Верде. — Связь прервалась. Повтори.

— Чтобы взломать коммуникатор, нужно, чтобы Фредерик отдал его на время.

— На сколько?

— Зависит от уровня хакера.

Верде помолчал, потом откинулся на подушку сиденья:

— У меня картинка сошлась.

— Расскажи. Я послушаю и проверю.

— Машину, на которой Фредерик уехал из отеля, нашли около посольства королевского дома Дэров. И если бы номинум не снял шумоподавление, мы бы ее очень долго искали. Одновременно с этим Фредерик приезжает к Кавальери мириться после ссоры, проводит с ней шесть часов и, по словам певицы, уезжает.

— Ты хочешь сказать, что первую машину специально пригнали к посольству Дэров, чтобы мы потеряли время на поиск по ложному следу?