— Подарите вашей даме, которую пригласили на концерт. Сомневаюсь, что вы озаботились такой мелочью, как подарок.

— Зачем? — снова повторил некрарх.

— Женщины всегда ждут подарков, даже когда не ждут. Как бы ни выглядели. Не надо на меня так пытливо смотреть. Это не мои умозаключения. Эльфы понимают в женщинах куда больше инквизиторов и иногда склонны советовать.

— Вам это эльф дал?

— Нет, это мне дала очаровательная юная темна.

— Зачем?

— Экий вы сегодня непонятливый. Сказал же, для вашей дамы. Когда хладна Мартайн была значительно более жива, чем сейчас, она хотела дочь. Купила горсть таких зажимов, очень они ей понравились. Юной темне они понравились тоже и она попросила у отца такие же. Так что зовите вашу даму и увлекательного вам времяпрепровождения, а мне пора. Если вы успели заметить, я единственный представитель конгрегации, который все еще здесь.

Арен-Тан ушел по-некромантски — не стал прощаться. Лич посмотрел вслед довольно резво сиганувшему вверх магмобилю и подумал, что если он сегодня не понятлив (исключительно от того, что перед глазами все еще мельтешат схемы и образы системы «зеркала Холин»), то светен — внезапно и эмоционально многословен, как обычный живой, который нервничает.

Годица заняла собой большое кресло в гостиной и спала, иногда посапывая.

— Надеюсь, я не переборщил и правильно все понял. Прабабушкнина книжка зелий такая старая, что я со словарем читал, — тихо произнес Рикорд, хотя разбудить полуорку могло бы сейчас только таранное заклятие.

Дара одобрительно посмотрела на плоды трудов начинающего зельевара и аккуратно забрала из рук Годицы накренившуюся кружку с чаем.

— Что теперь?

Сестра подумала, сделала наушники тише. Сказала:

— Теперь в Новигор. Нужен маскирующий щит, который ты на чемодан выменял, и Копать. Он нас проведет через тени изнанки. Он там уже был и ему это легко.

— В Новигоре?

— В мамином магмобиле. — Вздохнула и принялась объяснять как младенцу: — Сам ты не пройдешь, далеко и опасно, плоскости уже сдвинулись, можно потеряться там навсегда. Такси нас не повезет без разрешения от родителей, а даже если повезет, к павильону нас не пустят без приглашения и допуска. А магмобиль внутри, за оградой, на парковке.

— Щит зачем? — спросил Рикорд и понял, что сглупил. Понятно зачем. Чтоб не заметили и не выставили вон. Еще и родителям позорище.

Дара поняла, что он понял и не стала ничего говорить. Она и так в последние дни столько говорит, что когда все это закончится (ведь закончится же?) замолчит на полгода, а то и на больше.

— Но почему именно мамин магмобиль?

— Кровь, — коротко пояснила Дара, и хотя Лайму стало совсем уж непонятно, он не стал уточнять. Кровь так кровь. Наблюдать за происходящим было бы куда приятнее, чем участвовать. но сестер не выбирают, о них заботятся.

— Здравствуй, Видмар.

— Светен! Вы пришли!

Эльфир приподнялся на локтях. Больничная рубашка натянулась на худом, даже тощем теле. Глаза на узком лице казались огромными и, вместо прежнего алого, тускло отблескивали серебром, гармонируя с короткими белыми волосами.

— Как ты?

— Сегодня почти хорошо. Лучше, чем вчера. И точно куда лучше, чем в первый день. Это было… неприятно. Очынь.

Арен-Тану сделалось тепло. Оговорка напомнила прежнего Видя. Теперь он редко говорил неправильно. Менялся. И не только обязательная процедура, которую проходят все принятые в орден, была тому причиной.

Начать хоть с того, что процедуру эту Видмар проходил не в ордене, а в бывшем медцентре Мартайна, который был выкуплен домом Эфар. Капсулу с основным ингредиентом светен принес с собой, а остальное сделали репликационные машины.

— А не физически? Как? — Арен-Тан подвинул высокий трехногий табурет ближе к постели и сел, чтобы эльфиру не пришлось вставать.

Из-под кровати выглядывал футляр. Взгляд зацепился за него, когда Арен-Тан доставал из саквояжа сверток с мантией. Сделалось беспокойно, в груди непривычно щемило, сжималось, тянуло и было… жаль. И немного… странно? страшно?

— Мне немного странно здесь, светен, — отзеркалил эльфир, и принялся отвечать. — Я ведь так много времени здесь провел и помню все совсем другим. Понятно, что после взрыва здесь многое перестроили и добавили, но даже в оставшихся неизменными местах — все другое. Или это я другой?

Арен-Тан кивнул. Другой. Живое серебро интегрировалось и эльфир теперь звучал в разы сильнее. Отличный выйдет поющий. Остальных членов ордена Арен-Тан просто поставит перед свершившимся фактом. У него есть такое право. Когда-то д’арены сами выбирали учеников, не дожидаясь одобрения Пастыря Живущих. Но это все потом и без него. Сейчас Арен-Тан здесь не за этим.

— Это сегодня? — спросил Видь, пульсируя зрачками и сам себе ответил: — Сегодня. Почти сейчас. Близко к… А я едва хожу. Так обидно и неловко. Но я все сделаю, как обещал, только… Уместно ли будет выйти вот так? Эта одежда похожа на платье и очень… невыразительная.

— Я принес кое-что поярче. Здесь в свертке. Похоже на мою, но светлее.

Эльфир приуныл. Ему не нравились одноцветные вещи, разве что они были такого цвета, что вышибали слезы из глаз. В этом был смысл. Видь неосознанно отвлекал внимание окружающих от себя настоящего и многие начинали различать безволосую голову, острые эльфийские уши, клыки и глаза, как у вампиров, значительно позже или вообще никогда, подавленные цветовой вакханалией.

— А чтобы не было скучно — вот, — Арен-Тан достал из кармана лимонные носки в экстремально розовых однорогах. А потом подернул вверх край мантии и брючину, демонстрируя свои, ядовито оранжевые в желтые и фиолетовые звезды.

— Вы носите мой подарок! — засиял солнышком эльфир, и Арен-Тана окатило потоком искренней светлой радости. Комментарии к факту ношения были излишни.

— Светен, я могу сам выбрать себе имя? — спросил Видь.

Он уже не лежал, а сидел, будто его, Арен-Тана, присутствие чудесным образом придало сил.

— Можешь. С соблюдением правил, — отозвался светен и вновь отвел глаза от футляра.

— Тогда я хочу, чтобы меня звали Вид-Арен. Фамилии у меня нет, а Атрай, которые приняли меня в клан, не моя семья. А еще в книге про музыку, что вы мне дали, я прочел, что ученики всегда брали второй частью имени имя учителя в знак уважения. Вы ведь мой учитель, светен. Звучит по правилам. Почти. И только я буду знать, что «арен» это от вас, а не от Пастыря, как у всех.

— Ты лукавишь, — улыбнулся уголками губ Арен-Тан. — Как истинный инквизитор, хотя от назначения и двух недель не прошло, но больше как эльф.

— Это плохо?

— Не обязательно.

— Эльфы все лукавят? Я не заметил, что т’анэ Эфар лукавит. Он мне понравился.

— Он умеет нравиться тем, кто нравится ему.

— Все хотел спросить, светен, маленькой темне, дочери прыкрасной Митики Холин, понравилась тишина, что я играл на кристалл?

— Да. Понравилась, она с ним не расстается.

Футляр продолжал упрямо лезть на глаза и Арен-Тан сдался. Тем более время было почти то. Или, как Видь сказал: близко к.

— Ты играл? После процедуры?

— Да. На третий день пробовал, но смычок не удержал и сорвалось. Но вышло на четвертый. Недолго. Как вы и просили. Созидание наоборот. Это… мучительно.

— Пробуй сейчас.

Видмар встал. Больничная рубашка едва закрывала тонкие колени и эльфир смущался своих голых ног. Ровно до тех пор пока в его руках не оказалась извлеченная из футляра черная скрипка.

Полупрозрачная от светильника позади кисть со смычком замерла на долю мига и на вдохе…

Арен-Тан закрыл глаза, так оказалось легче. Под веками было мокро. Герих забыл слезы. Так хорошо забыл, что сначала не понял, что происходит: пока-человек упрямо сопротивлялся неизбежному. И это было правильно. С людьми всегда так. А еще обратное Созидание в исполнении эльфира, отчего-то звучало как Надежда.