— Добрейшего утречка, где-то когда-то уважаемый комиссар арГорни, а мы тут с детками завтракаем, а вы, наверное, не успели, потому злобный, как умертвие. Вам бы сладенького…

— Так я как раз за этим, родненькая! Кости собрала и сюда, мать твоя темный маг, вместе с этим твоим гениальным докладом.

— Кха… кхе… Каким еще докладом? — кусок бутерброда никак не хотел проталкиваться в удивленный организм.

— Семинарским, по международному обмену тарака… эээ… опытом! Тут куратор из Центрального прискакал, вынь да положь ему ценный кадр. Им, видишь ли, реально практикующие нужны, а не как в том году левые по знакомству. А тебя от Восточного заявили. Забыла?

— Став, кто мне вчера на сегодня выходной дал?

— Кто дал, тот и забрал.

— Став, у меня дети!

— А у меня нервы, и ты последние доедаешь!

Я покосилась на бутерброд, жажда откусить еще разгорелась с удвоенной силой.

— Хватит вагонетки порожняком катать. Восстала и пошла.

— Быстро не восстану.

— Не-е-е, ты и не торопи-и-ись, — ласково прогудел Став, — на кой надо? Да?

— Да, — согласилась я. Действительно. Начальство велело не торопиться, я и не буду. На кой?

Ну и вот. Как в таких условиях можно быть детям родной матерью?

Лайм приуныл. Он еще в начале моей беседы со Ставом приуныл, сообразив, что Нодлутский королевский музей неестествознания и выставка «Юный некроконструктор» в моей компании, как мы вчера вечером планировали, отменяются. Дара просто пожала плечиками — торговый центр никуда не убежит, а до фан-клуба «Черепков» она и сама… А вот и нет!

Дети, лишенные самостоятельного передвижения по городу на неопределенный срок за свой проступок, теперь унывали вдвоем.

Материнский долг конфликтовал с общественно-служебным. Избавить детишек от наказания прямо сейчас было непедагогично — почуют слабину и примутся шкодить с удвоенной силой, а в такие экстремально сжатые сроки найти сопровождающее лицо, которому эти двое не сядут на загривок, было равносильно чуду.

Но чудо, на то и чудо — взяло и само явилось.

Огненно-алый «феррато» Эфареля ловко припарковался на подъездной дорожке.

Наверное, в прошлой жизни нашего кота люто обижали эльфы, и теперь он так же люто ненавидел уши. Ну, или очень сильно любил.

С Копатем тьен Эфар еще не был знаком, потому мы трое, я и оба дитяти тьмы, ждали апофеоза. Но зараза Альвине, как вошел, так и торчал посреди гостиной, мило улыбаясь, даже на диван не сел.

Не знаю, чья досада была сильнее: наша от несостоявшегося зрелища, или кота, уже воображавшего себе припадание к этим ушам. Наши-то он по нескольку раз едал.

Ах да, диван.

Винного цвета диван в гостинной, на котором так чудно сиделось всем, теперь единолично принадлежал Копатю. Стоило примостить хоть край себя на сочный велюр, начиналось волшебство. В основном с посягнувшим на святое, но и прочим рикошетом доставалось.

Случался внезапный дефицит парных носков, исчезали с привычных мест стилусы, карандаши и отпирающие артефакты, проваливался в бездну управляющий жезл от монитора в гостиной, а взамен появлялись в невообразимом количестве дохлые мыши. Причем мыши уже лежалые и дошедшие до состояния «вдохнуть-не-дышать». Будто сволочной кот их специально для таких случаев мариновал.

Неурочный гость, всласть налюбовавшись на наши вытянутые от разочарования лица, ненавязчиво отделил меня от отпрысков, усадил в кресло и окружил — столько его вдруг оказалось.

Мявшийся у подножия лестницы Лайм, в отсутствии старшего мужчины блюдущий семейную честь, бросал ревнительные взгляды, пока Дара не утащила его наверх.

— Мы давно не виделись, свет мой, — шелестел дивный дивным голосом. — Потому я набрался вашей фирменной Холинской наглости и явился сам. Найниэ скучает. По Рикорду и Элене. И по тебе. Он привязан к тебе больше, чем к матери.

— Ты знаешь причину этой привязанности, — вздохнула я.

С Альвине всегда так, явится, мгновенно все с ног на голову перевернет и уже не о работе думаешь, а о каких-то других материях, менее материальных, но куда более весомых.

— Я не хочу делать больно еще и твоему сыну.

— О чем ты? Ты не делаешь мне больно, искорка. А Най должен усвоить и этот урок. Так что не стоит лишать себя хорошей компании.

— Но мальчик переживает. Его душе будет тяжело.

— Боль души учит нас состраданию и сопереживанию. Учит, что не все желанное можно получить, учит уметь прощать и ценить свет, что горит в других. Не озлобляясь. Мы немного другие, Митика Холин. Так что приходи. Я тоже скучаю.

— И ты не станешь пенять мне за недавнее безрассудство и горячность?

— Не стану.

— Ты врешь.

— Самую чуточку, — лукаво блеснул глазами эльф.

— Нельзя врать чуточку.

— Можно. Найниэ, кстати, очень хорошо это делает и раздает бесплатные уроки твоим детям.

— Как страшно жить… Побудешь немного прекрасной матерью, а то у меня сегодня не сложилось? — коварно предложила я. В конце концов, он сам явился.

— Для вас — что угодно.

Начавшееся с отжранного уха утро продолжало радовать.

Когда я тихо мирно ползла на своем раритете по дороге, у грузового магбуса, двигавшегося параллельным курсом в одном из воздушных потоков, сбойнуло заклятие в силовой подушке. Кузов накренился, и транспортируемый товар посыпался вниз.

Магбус вез свежие куриные яйца, я, по случаю прекрасной погоды, убрала тент, а щит и рассекатели и так не работали уже с неделю.

Явление во дворе отделения меня в магмобиле, больше похожем на миску с подготовленным для жарки омлетом (местами уже и поджариваться начало, ибо я психовала и искрила) произвело впечатление на слоняющихся без дела двух малохольных недонекромантов. Да такое, что они без намеков рванули в подсобку за ведрами и тряпками. А я — в душ. К патрульным. Я знаю, у них есть. И пусть только какая-нибудь скотина встанет у меня на пу…

Здра-а-асте, комиссар арГорни.

— Эти твари будто сговорились против меня!

— Которые?

— Куры!

Став громогласно гоготал, утирая слезы, я обтекала.

Но на то он был и комиссар — опытный! Останавливать не стал, оборжал только. Остальные случившиеся рядом коллеги благоразумно воздержались (в моем присутствии во всяком случае), потому что Ставу я ничего не сделаю, хоть и могу, а им и могу, и сделаю.

О том, что мне нужно будет что-то на себя надеть после душа, я подумала уже в душе, причем когда мне нужно было выходить.

Форма пришла в полнейшую негодность, а добыть новый комплект у завхоза по-быстрому было нереально.

Если набрать Ставу, чтоб он мне штаны принес, будет еще час измываться, да и нет у меня в кабинете никаких штанов. Только мантия в магмобиле, которую я Холину в подарок готовила. Похожая на его старую, так меня впечатлившую в первый день знакомства, со всеми надорватостями, потрепанностями и невыводимыми пятнами.

ИД-кодов салаг у меня нигде не записано, чтоб они в лавку сгоняли… Или лучше сразу в магдоставку? Интересно, прямо в душ доставляют или придется в куцем казенном полотенце в холл выйти? Может дежурному набрать? Твинк, вроде, бытовой магией хорошо владеет, но опять же ржач будет. Жаль, не Пышко сегодня…

Пока я, спрятавшись обратно в душевую, размышляла над запотевшим магфоном, за перегородкой зашумела вода.

Все всегда норовят на простых служаках сэкономить, и Восточное мало того что не относилось к исключениям, оно являлось идеально правильным в этом отношении учреждением.

Перегородки в душевой патрульных были именно перегородками, и принимающие водные процедуры коллеги, редко отличающиеся невысоким ростом, могли, при желании, вежливо беседовать, переглядываясь поверх. Мне пришлось привстать на цыпочки.

— Эй, пст, коллега, — очень серьезно начала я. — Штаны запасные е… О! О-о-о! Привет, Кастис. Классная татушка. Да не красней, как девчонка, мне все равно ниже пупка не видно. Штаны, спрашиваю, есть? Мне не на совсем, только до кабинета добежать или до магмобиля. Ой, можешь не отворачиваться, я все равно уже все ви… Да, про пупок наврала. Ты там что, плачешь? Ржешь? Ты мне поржи, пойдешь с салагами почву рыхлить. Как это не могу приказать? Я ведьмомаг, я все могу. Нет, штаны не могу. Кас, совести у тебя нет. Но сейчас это не важно, важно, чтоб штаны запасные были.