Надо же! Магистр? Удивительно, какие хилые магистры пошли, сразу видно не у мадам Квази́практикум по некроконструктам проходили.
В общем, слабак, а еще потомственный темный.
Мои слова больно ударили по его фамильному самолюбию, он в ответ прошелся по моему. И что-то мне подсказывает, Холин был уверен в подобном исходе дела.
Пошла сдаваться.
Под кабинетом я столкнулась с мастером Ставом. Вид у него был взъерошенный, ничуть не лучше моего, и к Холину гном бежал явно поболтать за кофе. Обменявшись молчаливыми гневными взглядами, мы ринулись на защиту собственного спокойствия к тому, кто это спокойствие так гадски нарушил.
— Что? — невозмутимо спросил великий-и-ужасный-зам-главы УМН и принялся тыкать ручкой. Сначала в мою сторону: — Ты! Хотела на работу? Иди работай. — Потом в Става: — Ты! Просил людей — я тебе дал.
— Я себе просил людей, а не это твое г… гениальное, — попытался возмутиться гном.
Мне тоже сразу захотелось, только на гнома, но Холин мерцал синим глазом и зубы так сжал, что еще доля усилия и посыплются.
Прикрываясь Ставом, я предприняла попытку отступательного маневра.
Я что? Я ничего. Просто думала, что меня отдельной штатной единицей возьмут. Как-то не весело снова в стажерах ходить. Видимо, стоило мне после зачета, промолчать.
Вот как сейчас, например. Да и Став собачиться принялся скорее из любви к процессу. Хотя по физиономии Мара видно было, что дело решенное и амнистии ни гном, ни я не дождусь. Чем-то его с самого утра так обрадовали, что наши страдания ему сейчас глубоко до бездны. И ладно бы страдания Става, так и мои тоже. Поэтому Став бухтел, а я пятилась прекрасным и дорогим к свободе.
— И это… у меня по участку уже четверо пропавших, — довершил Став свой монолог, Мар скривился, будто ему зубы свело, я дернула ручку на себя…
«Стой», — не размыкая губ. И взглядом прожег до печенок.
Став ретировался, я осталась.
— У тебя совесть есть?
— Нет, а надо?
— Не помешало бы, — вздохнул некромант. — Зачем инструктору нагрубила?
— Уже нажаловались⁉ Вот жлобы…
— Мика, — снова вздохнул он, мне захотелось срочно его утешить, и я не стала себе отказывать, устроившись на начальственных коленках. — Ты взрослая женщина, у тебя дети, — продолжал увещевать Марек.
Попыток увернуться от объятий он не предпринимал, а потому все его увещевания тонули в волосах в районе затылка и в уши почти не попадали. Но я издавала звуки внимания, чтоб он не заметил, что его пахнущая цитрусовым лосьоном шея с рисунком привратного знака, завлекательно сбегающего под воротник, меня интересует больше, чем скорбные речи.
Всю неделю он возвращался, когда я уже спала, а уходил, когда я еще спала, и в организме наблюдался недобор мужеского внимания.
— Зачем ты сомневалась в квалификации инструктора в таких некорректных выражениях?
— В этом мире ты единственный, кому позволено обзывать меня недоучкой с руками из жо…
Поток возмущений был прерван поцелуем. Тоже скучал. Приятно.
— Дети с кем? — вполголоса и едва оторвавшись от моих губ спросил он.
Вот так взять и лицом в реальность ткнуть…
— Дара в художке, но скоро вернется, — напустила я на себя почти что безразличный вид, — Най забегал, обещал, что встретит ее и проводит. И побудет, пока Годица не придет, я ее просила.
— То есть там сейчас трое безнадзорных детей?
— К Лайму его репетитор неестественных наук должен был явится, — игнорируя Холинский сарказм продолжила я, — как его… Лошик… Лосик.
— Локшис, он больше не ходит, — подозрительно быстро переключился Мар, возложив мне руку на бедро. — Сейчас ходит Геверти, по контролю над даром.
— А Лошик куда делся?
— Закончился.
— Сам? — уточнила я, напряженно следя за губами Марека и прислушиваясь к поползновениям некромантской руки, которая ощупала мою талию сквозь куртку и теперь пробиралась под нее. — Надеюсь, естественным образом, вопреки специализации?
— Самым естественным. Курс провел, деньги получил и свалил. Геверти к нам надолго, а еще, — вторая некромантская рука присоединилась к первой, — Кальм будет ходить, но этот по четвергам.
— А не много ли у ребенка дополнительных занятий? — жарко проговорила я, прижимаясь к груди мужа своей так, что значок надзора на его форменном пиджаке почти стал частью меня.
— Так надо. Если не хочешь его по субреальностям отлавливать после спонтанных провалов… — Мар замер, и по его лицу разлилось разочарование, даже брови скорбно вверх приподнялись. — Ты ничего не принесла? Совсем?
— Холин! — моему возмущению не было предела. — Ну ты и скоти-и-ина! Руки быстро убрал из… из моих карманов! Я думала оно по делу мацает! А оно пожрать ищет! — Я рванулась прочь из объятий лживого провокатора, но была изловлена за рубашечный хвост и насильно поцелована. А перед этим крепенько прижата к значку УМН. Все, теперь он навсегда в моем сердце.
Пару минут мы сидели не двигаясь, слушая как бьется в моей и его груди наша с ним общая тьма на двоих.
— Мика, — выдав очередной скорбный вздох, сказал Мар, — мне работать нужно. И тебе теперь тоже. Так что извлекай из шкафа легендарную лопату и езжай в обожаемое Восточное. Разрешаю даже отжать у Става свою любимую чашку с похабным скелетом, перешедшую ему по наследству.
— А если будет сопротивляться?
— Я же сказал, извлекай легендарную лопату… Учить тебя еще и учить.
— Так поучил бы. Почему ты меня к себе на курс не взял?
— У тебя магистерская не дописана. А без магистерской нельзя.
— Интересно, а преподаватель взятки берет? — спросила я потолок накручивая локон на палец.
— Исключительно натурой. Еды у тебя с собой нет, так что и взять с тебя нечего. Ступайте стажер Ливи… Надо же, столько лет прошло, а оно на подкорке сидит. Ступайте стажер Хо… Жуть какая. В общем, иди и изводи Става, а мне работать нужно, а потом еще в академию. Кстати, спасибо что напомнила, а то было бы, как тогда…
Я не стала уточнять, когда и что, и так было ясно. Замотавшийся Мар напрочь забыл про лекции, а Лисия, работающая секретарем на два кабинета и повадившаяся в последнее время куда-то бесследно исчезать, исчезла.
Сейчас я этому даже радовалась, слышимость в ее конуре из обеих кабинетов была уникальная, и ни одна заглушка на стены не ложилась. Такая вот аномальная зона в стенах Управления. С одной стороны, удобно — позвал и все, а с другой, придешь к мужу с кексом…
Хоть от ведьмы во мне после всех метаморфоз мало осталось, но неистребимая способность глазить никуда не делась. Я наткнулась на Стразика, едва вышла из кабинета высокого начальства, причем чуть не сшибла ее с ног.
— О! Лис! Извини.
— Ничего, — мило заулыбалась Лисия, но от моих глаз не укрылось, как она характерно прикрыла рукой живот в момент столкновения. Живота там и в помине не было, но жест…
— Кое-кого можно поздравить? — ухмыльнулась я.
— Кое-кого — можно. Меня, например. Только не вздумай Альвине звонить. Он и так знает. Но вдруг ему неприятно будет, я же не нарочно, — странно отозвалась она.
Так-то я не слишком быстро соображаю, но тут…
Мрак и тьма! Вот так новости! Оказывается, дружественная семейная ячейка распалась по причине случайного блуда, а я даже не в курсе. Одно радует, раз уж Мар меня из заточения выпустил, я быстро компенсирую свою информационную отсталость.
— Найниэ хоть бы слово сказал, — ошарашенно проговорила я. — Он потому такой трогательно печальный в последнее время? Ты бы поговорила с сыном, Лис.
— Я бы поговорила, если бы сын бывал в своем доме чаще, чем в вашем. Как приедет, так вечно у вас толчется. Понятно, если бы ваши Лайм с Дарой ему ровесниками были, так нет.
— О! А ты к нам приходи, после работы. На чай, или даже на ужин. У нас сегодня Годица, так что точно будет что-нибудь вкусное, она мне полчаса про кровяную колбасу по магфону трещала.
Лисия характерно сбледнула, причем так резко, что веснушки вслед за кожей не успели, проступив на носу и щеках вызывающе ярко. И снова исчезла. Но на сей раз я знала, куда. Дверь в дамскую комнату была чуть вперед и направо по коридору.
