Он оказался лицом к лицу с человеком, который бесповоротно изменил его жизнь.

— Значит, вы считаете, что Мария вернется, не так ли? — спросил он, обходя Священный огонь, в шаге от алтаря.

Изекьель не ответил, лишь еще больше скорчился за алтарем, как загнанная в угол крыса. В его темных глазах пылала неприкрытая злоба. Оба они не обращали внимания на шум под сводами пещеры.

— Это была ее идея, не так ли? — продолжал Том. — Она думала, что, раз ей удалось спасти от яда страдающую аллергией девочку, ужаленную пчелами, то она сможет спасти и себя. Так или нет?

Он видел, как сузились глаза Изекьеля, и понял, что его догадка верна.

— Не подходите к нему слишком близко! — крикнула сзади Карен.

— Ничего, все в порядке. Я просто хочу задать этому человеку несколько вопросов.

— Потом, позже! У вас будет куча времени, чтобы расспросить его!

Внезапно Изекьель бросился назад, и Том понял, что никакого «потом» у него уже не будет. С неожиданной быстротой старец отпрыгнул и ухватился за торчавший из стены рычаг, про который Том спрашивал его в свой первый приезд сюда, и начал поворачивать его по часовой стрелке.

Это можно назвать последней предосторожностью, на крайний случай — так он, кажется, тогда сказал? И в чем она заключается, эта предосторожность?

Том вскочил на алтарь, не сознавая, что перекрывает собой линию огня.

Сзади он смутно ощущал какую-то возню, ему кричали, чтобы он убрался в сторону. Изекьель тем временем вытащил из стены рычаг, швырнул его на пол, ухватил труп Марии под мышки и потащил в склеп.

Раздался скрежещущий звук, тяжеленный камень пополз в сторону, открывая проход.

Том не видел, как брат Бернард, пользуясь тем, что все отвлеклись на это зрелище, вырвал пистолет у ближайшего к нему агента ФБР и бросился на помощь своему боссу. Он видел только Изекьеля и успел перехватить старца прежде, чем тому удалось утащить тело Марии за дверь и закрыть ее за собой. Он вспомнил, что где-то тут свисает сверху веревочная лестница. Старый паук не уползет по ней!

Грохот и скрежет движущегося в вышине камня походил на раскаты грома, но Том крепко держал Изекьеля. Крик Карен: «Том, обернись! Опасность сзади!» — и вопль Изекьеля: «Убей его, брат Бернард! Застрели его!» — он услышал одновременно.

Потом раздались подряд два выстрела, и он ощутил, что в спину ему что-то ударило. Он упал, подмяв под себя Изекьеля и чувствуя неимоверную тяжесть на своей спине. Убитый брат Бернард, опознал он свалившуюся на него тушу, выкарабкиваясь из мешанины мертвых и живых тел — Изекьель не выпускал из рук свою драгоценность в саване. Отбиваясь и отталкиваясь руками и ногами, Том отчаянно пытался выбраться из этой кучи, подальше от этих гнусных, маленьких, как бусинки, темных глаз и злобно ощеренного рта. Ему понадобилось добрых несколько секунд, чтобы заметить кровь у себя на руках и понять, что он пытается освободиться от мертвеца — в спине брата Бернарда зияло пулевое отверстие.

Он сбросил с себя мертвую тушу и перекатился вбок, на ледяное, окоченевшее тело Марии. В ноздри ему ударил отвратительный запах смерти, мазей и ароматических трав. Содрогаясь от отвращения, он оттолкнул от себя труп и, хватая раскрытым ртом воздух, осмотрелся. Они были в маленькой комнате, своего рода передней между пещерой Священного огня и склепом Памяти. Изекьель — у двери, ведущей в склеп. В правой руке он сжимал кинжал, локоть его был в крови — в него, видимо, попала вторая пуля. Секунду они смотрели друг на друга. Тело Марии лежало как бы на нейтральной полосе между двумя линиями фронта.

И вдруг Том ощутил мощный удар — огромный кусок скалы упал на пол. Том оглянулся на алтарь. Все столпившиеся вокруг него — фэбээровцы, солдаты-иорданцы, члены Внутреннего круга — все как один смотрели вверх, на шатающиеся колонны, и жались к дальней стене, к выходу на главную лестницу. Карен стояла возле самого алтаря и тоже не сводила глаз с подрагивающего каменного потолка. Сотни свечей и факелов, что освещали пещеру, сейчас сыпались со стен падающими звездами, золотистое сияние превращалось в мутный полумрак, отчего белое пламя Священного огня казалось еще более ярким. Когда Изекьель вытащил из стены деревянный рычаг, он, видимо, тем самым высвободил десятки тонн каменных обломков и булыжников, ранее заключенных в какое-то пространство над гранитным потолком; это, несомненно, была смертельная придумка древних инженеров братства, устроенная ими для того, чтобы все тайны этой пещеры имели высшую степень защиты — вплоть до полного ее уничтожения.

— Карен! — крикнул Том в сверкающий искрами полумрак. — Убирайтесь отсюда, пока этот клятый потолок на вас не рухнул! Быстрее!

— А вы? — крикнула она в ответ.

Тома раздирали противоречивые чувства. Изекьель уже открыл дверь во тьму склепа и начал втаскивать туда тело Марии. Вероятно, склеп как раз и рассчитан на спасение от этого Армагеддона. Вероятно, но не точно! Мысль, что Изекьель может ускользнуть, привела Тома в слепое бешенство.

— Том, давай сюда! — закричала Карен, отступая к главной лестнице.

Он отмахнулся от нее и проорал в ответ, до предела, до боли в избитых ребрах напрягая легкие:

— Не беспокойся! Я сейчас!

И в этот самый момент рухнула первая колонна, совсем рядом с ним, прямо на алтарь. Он уже не видел ни Карен, ни кого-нибудь другого. Их накрыли клубы пыли и летящие осколки камней. Том в оцепенении стоял на месте — в него почему-то не попал ни одни обломок — и смотрел, как закрывается единственный путь отступления — к главной лестнице. Огромный обломок колонны скатился с разбитого алтаря, закрыв дыру, через которую выбивался Священный огонь, — а значит, закрыв выход подземному скоплению газа. И погасил сияющее пламя.

Том отпрянул в относительную безопасность передней части пещеры и, переступив через мертвое тело брата Бернарда, устремился за Изекьелем в тот момент, когда глава братства уже почти исчез во мраке склепа, вместе с охраняемым им сокровищем. И дверь в склеп начала закрываться.

У Тома ныла грудь, отказывала больная нога, но он втолкнул себя в эту затхлую тьму прежде, чем дверь закрылась. Здесь ничего не было видно. Он двигался на звук, с которым тело Марии в руках Изекьеля волочилось по каменному полу.

Потом стало тихо. Он слышал лишь собственное тяжелое дыхание и адский грохот, с которым за толстой каменной стеной рушились своды пещеры Священного огня. Он попытался нащупать стены и вспомнить форму помещения, каким он его видел. Если он правильно помнил, то потайная ниша, где хранились останки Христа, должна быть в противоположном конце склепа, прямо впереди, а огромный меч, поразивший его воображение, должен стоять справа. Если бы ему удалось его нащупать, тогда, несмотря на вес меча, у него было бы хоть какое-то оружие. Ощупывая полки на стене слева, он двинулся вдоль нее, стараясь не производить шума. Руки ощупывали свитки пергамента, коробки и ящики, какие-то металлические предметы. Добравшись до промежутка между полками, он протянул руку к стене. Вот тут должен быть меч. Но пальцы нащупали только сухой, грубо отесанный камень. Черт! Где же он?!

В этот момент он ощутил первый толчок. Это были уже не такие сотрясения, как прежде, когда с потолка сыпались булыжники. Больше это походило на какие-то подвижки под каменным полом, словно что-то огромное металось там, пытаясь выбраться наружу. Вокруг сыпались пыль и обломки, и все, что стояло и лежало на полках, подпрыгивало и постукивало. Он шагнул вперед, к стене, и тут же ударился коленом о сталь. Меч!

Он нагнулся и взялся за рукоять, и в этот момент ощутил второй толчок. Конечно, понял он, это же газ! Газ, который питал Священный огонь. Лишенный выхода, он метался в поисках пространства, какой-нибудь щели, слабого места в каменных преградах, куда бы мог направить свое растущее давление. «Интересно, древние инженеры братства учитывали давление газа, когда рассчитывали пределы прочности склепа Памяти?» — задался вопросом Том.