«Доступ закрыт», — ответил экран.

Отлично. Пароль изменен. Данные от нее закрыты.

Или должны быть закрыты.

Придется поискать другой путь. Она нажала ряд клавиш на клавиатуре, пытаясь обойти преграду, которая блокировала доступ к информации, накопленной в памяти ИГ. Даже добившись этого, она все равно еще не попадет в систему, потому что сама определила конфигурацию ИГ с двумя уровнями безопасности; первый предназначался для защиты от случайных попаданий в систему всяких компьютерных бродяг, бесцельно шляющихся по сетям, а второй — чтобы заблокировать им доступ к данным. Сначала она попробовала самые простые приемы, такие, что известны любому юнцу из числа университетских киберпанков. И первым делом попыталась допросить программу, обеспечивающую эту защиту.

Безуспешно. Все простые пути перекрыты.

Хорошо. Пока хорошо.

Она сменила подход, используя язык базового компьютера, чтобы перепрограммировать пароль и команды, дающие доступ. Это была более трудная задача, требовавшая многих лет подготовки и большого опыта. Если ввести неправильный код программирования, можно повредить все остальное программное обеспечение.

Свои действия она совершала не задумываясь. Потребовалось чуть больше четырех секунд, чтобы опробовать этот метод. Ведь Циркулярка была специалистом высшего класса, королевой киберпространства.

Ничего. Ни единой прорехи. Ее команда позаботилась запереть и этот путь доступа.

Отлично.

Теперь последний способ. Он предполагал написание своей собственной программы, которая дала бы команду программе, управляющей системой распознания пароля, что ей делать. То есть отдать приказ более высокого уровня, которому система обязана подчиниться. Это заняло несколько больше времени. Это был самый умный подход.

Тут глаза ее наткнулись на сообщение, мигавшее в правом нижнем углу экрана: «Программа уже введена… Программа уже введена… Программа уже введена…»

Раньше такого никогда не случалось.

— Черт побери! — громко воскликнула она: впечатление было сильным. Джасмин занервничала.

Изображение на экране сменилось — и она обнаружила, что уже прошла первый уровень защиты ИГ. Оставалось ввести всего один, последний пароль, чтобы получить доступ к базе данных.

Она тут же оставила собственную программу. Необходимо немедленно ухватить за хвост проникшего в систему чужака.

Видимо, он вскрыл дверь, пользуясь такой же программой, что и она, и, сам того не желая, впустил ее внутрь. Не обращая внимания на выступивший на лбу пот, она пошла по пути, проложенному незваным гостем, пытаясь выяснить, насколько далеко тот зашел. Кто бы это ни был, он сумел проникнуть за первую линию обороны и, видимо, ознакомился с меню внешнего интерфейса — это, конечно, всего лишь знакомство с витриной, но оно дает информацию о том, что содержится за ней.

Ее пальцы зависли над клавишей, нажатие на которую заставит и незваного гостя, и ее самое вылететь из базы данных как выброшенных катапультой.

Но она медлила. Она воспользуется этой клавишей только тогда, когда убедится, что чужак способен совершить невозможное: прорваться сквозь непробиваемую вторую линию защиты и добраться до конфиденциальных данных. Прежде чем это произойдет, Джасмин хотела выяснить, кто он, этот незваный гость. Автоматическая система «Хищник» включится мгновенно, когда чужак прорвется сквозь вторую линию защиты — если, конечно, сумеет. А вот начать выслеживать его она была намерена прямо сейчас.

— Начинай отслеживание, — командовала она компьютеру. — Включи систему «Хищник».

В правом верхнем углу экрана появилась маленькая иконка «Помощь»; появилась и виртуальная картинка — ее голова, по-прежнему украшенная полицейским шлемом.

— Скрытый режим или аварийный? — спросила голова.

— Скрытый. Не надо его пока отпугивать.

В левом верхнем углу экрана выскочила еще одна иконка. В верхней ее части было изображение циферблата — он начал отсчет шестидесяти секунд, времени, необходимого, чтобы полностью провести отслеживание. В нижней части иконки мигал ряд из девяти цифр. Цифры менялись с фантастической скоростью, отыскивая нужную, правильную комбинацию. Левая цифра вдруг перестала мигать, остальные восемь продолжали. Потом перестала мигать вторая. Как только остановятся все девять, Джасмин сможет выяснить, кто он такой, этот незваный гость.

25… 24… 23… — отсчитывали время часы на экране.

Шестая цифра перестала мигать. Осталось три.

Чужак внезапно отключился, и его киберслед пропал.

Исчез.

— Вот дерьмо! — пробормотала она сквозь зубы. В офис вошел кто-то из сотрудников.

Джасмин еще раз просмотрела все шесть цифр на экране, надеясь все же найти хотя бы подсказку, кто же этот хакер. Однако по его коду можно было определить лишь, что он находится за пределами Соединенных Штатов, где-то между Юго-Восточной Европой и Индией. Ближний Восток. Может быть, Северная Африка. Но кто там может интересоваться проблемой взлома их явно скучных данных?

— Доброе утро, Джас. У тебя все о’кей? — услышала она голос своего технического директора.

Джасмин подняла глаза и улыбнулась:

— Да, Дебби. Спасибо.

Высокая светловолосая женщина держала в руке лампу из нового голографического проектора.

— Я хочу тебе кое-что показать. Можно?

— Конечно. Это много времени займет?

— С полчаса. Мне нужно обсудить с тобой последние добавления в программу «Ген-Джинн». Кажется, нам удалось получить голографическое изображение субъекта.

— Включая портрет?

— Пойдем, сама увидишь, — улыбнулась Дебби.

— Здорово! Дай мне пять минут, и я к тебе присоединюсь.

Несмотря на обеспокоенность, весть о новом прорыве в создании программы получения портрета любого индивидуума на основе его генетических данных Джасмин восприняла с восторгом. Что касается ИГ, убеждала она себя, то основная база данных осталась недоступной, хакер выяснил только ее общее назначение. Вторая линия защиты непробиваема. Но все равно надо будет сообщить об этом Тому. Чтобы он тоже знал, что впервые с момента создания никому не известного ИГ кто-то проявляет к нему нездоровый интерес.

Позднее в то же утро.

Биолаборатория компании «Джиниус», Бостон

— Привет, Нора, как дела? — спросил Том, распахивая двери в лабораторию имени Менделя, где располагалась и биологическая лаборатория, которую называли еще «Мышиный дом». Сразу после того как Хэнк Полански получил свою первую инъекцию генов и при этом не обнаружилось никаких побочных эффектов, Том поспешил сюда, желая немедленно узнать результаты эксперимента, способного определить будущее Холли.

Оторвавшись от компьютера, куда она вводила последние полученные данные, Нора Лутц подняла глаза. Выражение ее обычно нахмуренного лица смягчилось, когда она поздоровалась с шефом. Норе было около пятидесяти — небольшого роста, кругленькая, с каштановыми, коротко подстриженными волосами. Огромные очки в черепаховой оправе придавали ей сходство с совой. Она была опытным лаборантом, Том прекрасно знал, что, несмотря на всегда сердитый вид, она очень любит свою работу, пусть даже лишь потому, что та дает ей возможность не торчать дома. Старая дева, она жила в Чарлстауне вместе с капризной и назойливой матерью-инвалидом и пятью кошками. Откинувшись на спинку стула, Нора подобрала рукава белого халата и махнула рукой в сторону восьми пустых клеток.

— Только что закончила, — сообщила она. — Все сорок восемь мышей анатомированы, их опухоли и метастазы исследованы.

Том кивнул. Он старался не использовать животных в своих экспериментах, и большая часть разработанных им методик проведения экспериментов in vitro[14] позволяла избавиться от такой необходимости. Однако иногда, в частности в области генной инженерии и терапии, избежать этого было невозможно.

В нынешнем эксперименте все мыши были инфицированы раковыми клетками астроцитомы. Половине из них затем ввели ретровирус, полученный методами генной инженерии и нацеленный на то, чтобы поражать клетки рака головного мозга, тогда как другая половина мышей получала лишь обычный соляной раствор. Затем у них извлекли головной мозг и подвергли его анализу с целью определения количества и размеров раковых опухолей и метастазов. Если у мышей, получивших ретровирус, окажется опухолевых образований меньше, чем у животных из контрольной группы, которых лечили одной соленой водой, значит, эксперимент удался. И было жизненно необходимо, чтобы он удался. В противном случае и без того ничтожные шансы на то, что способ лечения Холли будет найден своевременно, исчезнут окончательно.