Изекьель завидовал безоговорочной вере Лазаря. Коли Иисус Христос воскресил тебя из мертвых, разумеется, в твоем сердце не останется никаких сомнений, что этот человек — Сын Божий, заслуживающий полнейшей преданности.

Он покачал головой, восхищаясь подвигом предшественников. В течение первого тысячелетия братство распространило свое тайное влияние на всю Святую землю, проповедуя и набирая сторонников среди христиан и евреев, верующих в приход мессии. И объединял их для осуществления Первого императива братства — поисков нового мессии.

Глядя, как братья поглощают пищу, Изекьель думал о Втором императиве. В ходе крестовых походов в двенадцатом веке рыцари-тамплиеры, покинув Европу, пришли в Святую землю, полные решимости отнять Иерусалим у сарацин, и тогда же присоединились к братству. Через крупнейшие королевские дворы Европы они распространяли влияние секты на весь христианский мир. Их растущее влияние заставило Внутренний круг братства перейти к более агрессивной политике и дополнить Первый императив. Они считали, что, вместо того чтобы просто сидеть и ждать появления Спасителя, братство обязано посвятить себя очищению мира от неправедных, пока не явился новый мессия.

Так сложился Второй императив, но только члены Внутреннего круга да еще праведные исполнители, на протяжении всех веков именуемые Немезидой и Гоморрой, знали о его существовании. Простые же члены братства, число коих постоянно росло, знали лишь о Первом императиве.

Второй императив неизбежно вызывал в прошлом немалые проблемы, но не такие, какими было чревато убийство доктора Картера. Такого еще не случалось, чтобы предназначенный для праведного убийства во имя Второго императива мог бы обеспечить осуществление Первого императива.

Но и Священный огонь раньше тоже не становился белым…

Тут он почувствовал, что брат Хеликс осторожно тронул его руку:

— Отец Изекьель, так каково же ваше решение?

Изекьель нахмурился. Доктор Картер представляет собой угрозу, и его могущество с каждым днем усиливается. Значит, его следует остановить.

— До тех пор пока меня не убедили, что доктор Картер может выказать намерение помогать нам, я могу принять только одно решение: его надо убить.

— А если все же удастся склонить его к сотрудничеству? — осведомился Хеликс. — Тогда вы отмените убийство?

— Возможно.

Изекьель обернулся к брату Бернарду:

— Когда будет удобно очистить мир от доктора Картера?

— Вокруг него сейчас все время пасется дополнительная охрана, но это несерьезно. Гоморра на задании, а вот Немезида после дела на Манхэттене будет готова завершить начатое в течение двух недель.

Изекьель с минуту раздумывал, потом вновь обернулся к Поборнику Первого императива:

— Брат Хеликс, мы отложим это еще на две недели. Следовательно, у тебя есть месяц, чтобы убедить меня в том, что мы можем безопасно и эффективно работать с доктором Картером. Но по истечении этого срока я сам вызову Немезиду и дам санкцию на его убийство. Все ясно?

Хеликс улыбнулся насупившемуся Бернарду и триумфально щелкнул крышкой ноутбука.

— Совершенно ясно, отец Изекьель, совершенно ясно.

Манхэттен

Мужчина весьма примечательной внешности — с длинными волосами и небесно-голубыми глазами, — насвистывая «Братец Жак», шел по Пятой авеню. Бледное послеполуденное солнце освещало его светлые, почти белые, волосы, так что они выглядели как сияние над его головой и широкими плечами. Напоминающий ангела лик его еще более подчеркивали черные, почти как у священника, одежды. И лишь огромный букет кроваво-красных роз, торчавший из хозяйственной сумки, которую он нес в правой руке, и тесно облегающие черные кожаные брюки указывали на его более земные интересы. Он весело насвистывал, и тонкие черты его лица украшала безмятежная улыбка полного довольства.

Прохожие невольно обращали на него внимание, однако им не дано было знать, что объект их восхищения вовсе не мужчина, а женщина. И уж конечно, им было неизвестно, что эта женщина идет совершить праведное убийство.

Мария Бенарьяк моргнула, на миг прикрыв веками цветные контактные линзы, и остановилась, чтобы подавить жуткое желание почесать кожу на темени. Обычно она носила парики, изготовленные по спецзаказу, но на сей раз парик пришлось «взять взаймы». Ей было прекрасно известно, что другие профессионалы, занимающиеся подобными делами, предпочитают безликий, «серый» внешний вид, оставаясь возможно более неприметными. На некоторых заданиях это помогало, к тому же она терпеть не могла излишнего внимания. Но в других случаях она любила использовать свои хирургическим путем разглаженные лицо и тело как холст, на котором рисовала привлекательное и обманчивое изображение, которое потом будут вспоминать свидетели. Сегодня был именно такой случай. Плюс к тому сегодня такой внешний вид должен был помочь ей получить доступ к намеченной жертве.

Вот перед Марией открылся многоквартирный дом, в котором проживал Слай Фонтана. С видом на парк. Впечатляет. По информации, содержащейся в папке, переданной ей братом Бернардом, Фонтана пользовался этой квартирой как своей резиденцией; он приезжал на Восточное побережье Штатов, когда ему было необходимо сбежать из Лос-Анджелеса или поразвлекаться с Беби, моделью и проституткой мужского пола, проституткой высшего класса, к которому он был так привязан. Мария не видела никакой иронии в том, что Слай Фонтана, известный продюсер жестких порнофильмов гетеросексуального характера, сам был геем. Результаты ее собственных исследований доказывали, что его привлекали буквально все виды сексуальных перверсий. Обладатель восьми высших наград порнофестивалей в Каннах, Фонтана контролировал значительную долю всемирной индустрии секс-кино. Однако настоящей его страстью были садомазохистские фильмы: видео, демонстрирующие жертв, обычно женщин, занимающихся сексом и убиваемых самым садистским образом в момент оргазма. Чтобы подтвердить, что все эти смерти настоящие, горло жертвам перерезали прямо перед камерой, всегда крупным планом и часто так грубо, что они оказывались практически обезглавленными. Мария видела один такой фильм. Эта неизвестно какая копия далеко отстояла от оригинала, но изображение было достаточно четким, так что она все равно стоила тысячи долларов.

Копия принадлежала Беби, и Мария смотрела фильм вчера вечером, наведавшись в его хорошо обставленную квартиру в Гринвич-Виллидже. Адрес имелся в папке, полученной от брата Бернарда, и она без затруднений проникла туда и «взяла у него интервью». Нож и всего шесть минут времени потребовались ей, чтобы убедить этого бодибилдера рассказать ей все о Фонтане и договориться с ним о встрече. Свернув уже бесполезному Беби шею, она проинспектировала его гардероб и выбрала совершенно черный комплект, в котором Фонтана так любил видеть своего любовника.

Скальпировать Беби оказалось делом более трудным, чем она полагала. Это было как снять кожуру с апельсина целиком, не повредив ее. Но в конце концов, после долгой возни, она с этим справилась, оставила скальп на ночь посохнуть, а нынче утром с помощью талька и липкой ленты приклеила его на свою обритую наголо голову. Получилось очень даже хорошо, но темя чесалось просто ужасно.

Она достала из черной кожаной сумки солнцезащитные очки и надела их. Ей оставалось всего несколько шагов до многоквартирной башни. Знакомое возбуждение охватило ее, горячей волной разлившись по всему животу.

Под навесом у входа стоял швейцар. В своей униформе он выглядел просто огромным, но никакой угрозы собой не представлял. Он отвернулся, едва она приблизилась к нему — в своей маскировочной личине, вся в черном, в светлом «парике». Именно в таком виде Беби, как он сам утверждал, и должен был здесь появиться. Еще Беби сказал, что швейцару известны все шлюхи и мужского, и женского пола, что посещают зажиточных обитателей башни. И во всех без исключения случаях он точно знает, когда следует не замечать их. Мария позволила себе слегка улыбнуться: по иронии судьбы Слай Фонтана заплатил швейцару, охранявшему вход, чтобы тот пропустил убийцу.