Доктор Пти остановился у двери в свой кабинет, потом вошел. Жестом указал Тому на стул, подошел к кофеварке и налил две чашки кофе.

Том принял у него чашку.

— Но изменения-то имели место! — продолжал он настаивать. — А это доказывает, что что-то все же произошло. Что-то изменилось. Может быть, это что-то содержалось в генетическом коде крови, которую им перелили, и это что-то произвело генетическую модификацию их собственной ДНК? Некая инструкция, которая заменила их собственные дефектные программы правильным кодом, который содержался в крови донора?

— Вполне возможно, — признал доктор Пти, садясь и делая глоток. Его темные глазки смотрели на Тома поверх дымящейся чашки. — Знаете, я ничуть не меньше вас хотел бы найти причину, и ясно почему: тогда мы, вероятно, смогли бы использовать этот эффект. Но причину мы найти не можем. Сами знаете: переливание крови производилось из общей партии, из крови, взятой у множества неизвестных доноров. А поскольку от этой партии ничего не осталось, мы не можем произвести ее анализ. Конечно, можно взять на анализ кровь исцелившихся пациентов и проверить все результаты генетического сканирования. Но это все равно что пытаться зажечь костер сгоревшей спичкой. Катализатор уже исчез. Однако если чудесный, волшебный штамм все же существует, почему тогда мы все не подцепили сам вирус?

Том нахмурился. Этого вопроса он и сам старательно избегал, потому что не мог придумать никакого убедительного ответа на него. Большая часть вирусов инфекционных болезней не распространяется среди всего населения, потому что они сами «сгорают», убивая при этом своих новых «хозяев» прежде, чем те передадут их кому-то другому. Но чудесный, необычный штамм, такой вот, на который он возлагает все свои надежды, наоборот, продлевает жизнь своего «хозяина». Стало быть, если этот позитивный вирус существует хотя бы несколько последних десятилетий, напрашивается логический вывод, что большая часть населения планеты к настоящему моменту уже им заражена.

— Я не знаю, Жан-Люк, — признался он. — Однако все на свете имеет свою причину и свое следствие.

— О’кей. В таком случае разве этот чудесный штамм не может оказаться химического происхождения, а не вирусного?

— Химического? Что вы хотите сказать? Нечто вроде феромонов?

— Oui, — Жан-Люк еще раз пожал плечами. — Почему бы и нет? Если насекомые могут вырабатывать химические вещества, то почему мы не можем?

Том осторожно кивнул, понимая, что хватается за соломинку. А ведь это действительно так: некоторые насекомые вырабатывают и выделяют феромоны для привлечения брачного партнера, и уже давно считается, что человек тоже выделяет аналогичные химические соединения — с потом и кровью. Он знал, например, что, когда две или более женщин долго живут в одном и том же доме, их менструальные циклы со временем начинают совпадать. Никто до сих пор не понял в точности, как это происходит, но многие подозревают, что по причине некоего химического стимулятора, который передается от одной к другой. И это скорее химический агент, нежели вирусный, такой же, как тот, что лежит в основе талантов народных целителей, и это также объясняет его редкое появление. Целитель, видимо, имеет какие-то редкие гены в своей ДНК, которые дают ему возможность выделять некие химические вещества исцеляющего действия и передавать их пациенту простым прикосновением.

— Звучит не слишком убедительно, верно? — спросил он.

— Возможно, эти исцеления вообще невозможно объяснить строго научно; может, это просто воля Божья, — ответил Жан-Люк улыбнувшись. — Том, если бы вы были настоящим христианином, вы бы поняли. Рождество прошло, скоро будет Пасха. Может, Бог просто пожалел этих несчастных и решил вмешаться, чтобы отметить рождение, смерть и воскресение Своего Сына?

Том криво усмехнулся. И тут же вспомнил Джасмин. Как же он завидует им обоим — ей и Жан-Люку. Хорошо им с их верой. Если чего-то не понимаешь, можно просто сказать: «Ну, это, должно быть, воля Божья. Неисповедимы пути Господни!» И никаких больше вопросов, никаких сомнений, никакой головной боли. Слишком трудная проблема? Значит, надо уповать на Господа. Очень просто и легко.

— В таком случае, Жан-Люк, — сказал он с усталым вздохом, — помогите мне понять, с чего бы это ваш Господь вдруг вознамерился им помочь?

Жан-Люк улыбнулся, и его глаза с сочувствием уставились на Тома. Было ясно, что француз не совсем уверен в том, что его спрашивают совершенно серьезно.

— Видите ли, Господь может все. Он же всемогущ, — и он развел руками, хитро улыбаясь Тому. — Может, Он просто приказал, чтобы они выздоровели. Или, может быть, сделал именно так, как вы сказали. Ввел им что-то в кровь…

Тут он внезапно засмеялся, будто вспомнив нечто смешное.

— Да, Том, может быть, Он просто заменил кровь доноров на кровь Иисуса. Скоро ведь Пасха, так что это очень правильно, что кровь Его Сына вновь спасает людей. Человечество. Так?

Жан-Люк Пти снова рассмеялся — легкий невинный смех, радость от чудесного исцеления пациентов.

Том даже не улыбнулся.

Жан-Люк внезапно замолк. Лицо его помрачнело — словно он осознал, что сказал что-то обидное.

— Это всего лишь шутка, мой друг. Я ведь врач, а не философ, и у меня по-прежнему нет ответа на ваш вопрос.

Том не ответил. Мыслями он был далеко, пытаясь уловить связь между двумя на первый взгляд не сочетающимися вещами: исцеляющим вирусом, или феромоном, и чем-то еще, о чем сейчас говорил Жан-Люк. В его голове стала зарождаться — на первый взгляд нелепая — идея. Что это была за статья в каком-то журнале, пару недель назад? Где это произошло? Да-да, на Сардинии! Надо позвонить отцу. Алекс должен помнить. И попросить его пересказать содержание.

Он резко повернулся к своему озабоченному коллеге:

— Жан-Люк?

— Oui, mon ami?[27]

Том вскочил со стула и похлопал коллегу по плечу:

— Спасибо за все. Можно мне попросить вас еще о двух одолжениях?

— Разумеется…

— Прежде всего — могу я воспользоваться телефоном?

— Mais bien sur.

— И не могла бы ваша секретарша поменять мой обратный билет? Мне нужно на Сардинию.

— На Сардинию? — Жан-Люк удивленно улыбнулся, встал и проводил Тома в приемную. — Конечно, Том. Что-то случилось?

— Нет, ничего, — ответил тот, пытаясь сосредоточиться. — Ничего. Совершенно ничего!

Штаб-квартира компании «Джиниус», отдел обработки информации. Бостон

Джасмин Уошингтон смотрела на Карен Тэннер и ждала ответной реакции. Реакция была именно той, на которую рассчитывала Джасмин. Зеленые глаза рыжеволосой фэбээровки расширились, и с полуоткрытых губ сорвалось: «Иисусе! Да как вам это удалось?!»

Джасмин загадочно улыбнулась. Улыбнулась и Дебби, ее высокая светловолосая ассистентка. Программное обеспечение «Ген-Джинн» работало почти безупречно, разрешение голографического изображения было просто превосходным. Оно произвело сильное впечатление даже на Джека Николса — с его-то технофобиями!

Все четверо находились в помещении для геноскопов, рядом с кабинетом Джасмин в отделе обработки информации. С того момента как Том стремительно отбыл три дня назад в Париж, Джасмин вместе с Деборой и всей своей командой работала практически круглосуточно над совершенствованием программы. И очень вовремя закончила, потому что нынче утром Джеку Николсу, все еще пребывающему в бешенстве по поводу того, что Том мотается по Европе без всякой охраны, позвонила взволнованная и возбужденная Карен Тэннер. Произошло еще одно убийство, на Манхэттене. Все признаки указывают на Проповедника, но на сей раз убийца оставил кое-какие следы, по которым можно его идентифицировать.

— Ну и как это работает? — повторила вопрос Карен, глядя на голографическое, в натуральную величину, изображение собственной головы, плавающее в воздухе рядом с геноскопом. Жаль, что Том пока не вернулся из Парижа, или с Сардинии, или где его там носит. Он еще не видел всего этого. Голограмма столь похожа на оригинал, что невольно вызывает мысль о колдовстве: даже рыжие волосы и зеленые глаза абсолютно идентичны оригиналу. Изображение, правда, выглядит чуть моложе, чем живая Карен, но это легко исправить — достаточно ввести в программу более точные данные об окружающей среде.