— И?.. — спросил Джек.

— Не беспокойтесь. Ирландец нашел способ взять пробу.

— А как с образцом из Ланчано? — поинтересовался Том. Этот его интересовал более всех остальных. Вино для причастия, обратившееся в Кровь Христову, более десяти лет назад было датировано с помощью радиокарбонного анализа учеными из Оксфорда, и результаты этой датировки были особенно многообещающими.

— Как я уже сказал, легко. Никакой охраны. Не беспокойтесь, в любом случае никто и не узнает, что мы там что-то взяли.

Джек достал из кармана пиджака конверт и протянул Голландцу:

— Все в иенах. Отследить невозможно.

— Спасибо, мистер Николс. Прям как в старые добрые времена! Работать с вами — одно удовольствие!

Голландец взял деньги и сунул в сумку не пересчитывая.

— Мы высадим вас в Пескаре, как договаривались. А там добирайтесь как хотите.

Когда «контакты» спустились в кубрик, Том снова открыл кейс и осмотрел ряд аккуратно упакованных пузырьков. Каждый имел наклейку с датой и адресом. На последнем значилось: «Кровь Христова из Ланчано, Италия. 6 марта 2003 г.». Осторожно Том взял пузырек и поднял повыше, чтоб на него упал лунный свет. Порошок цвета ржавчины в пузырьке засветился, словно это был толченый рубин.

— Это то, что нужно? — спросил Джек под скрип выбираемого командой якоря.

Тома била дрожь, и это не имело никакого отношения к холодному ночному бризу, что дул над Адриатикой, и когда судно взяло курс на Пескару, он вдруг обнаружил, что морская болезнь отступила.

Он обернулся к Джеку и шепотом сказал:

— Результаты тестов, проведенных в Оксфорде, говорят, что данному образцу две тысячи лет. Кровь принадлежит человеку, мужчине.

Он помолчал и улыбнулся:

— Это, несомненно, повышает наши шансы на успех, не так ли?

Щелк-уиррр. Щелк-уиррр.

Мария Бенарьяк стояла возле скалы на темном пляже, держа в руках фотокамеру с включенным режимом ночного видения, и смотрела, как рыбачье судно удаляется от берега. Тело ее застыло от холода, но внутри у нее все горело: гнев смешался с праведным возмущением.

Сомнений больше нет. Она не только убедилась в том, что доктор Картер изучает стигматы, но и видела, как двое воров выкрали священную реликвию из церкви в Ланчано! А если и этого мало, то она видела еще и как Джек Николс заплатил за украденное, а Картер тут же стал разглядывать его в свете полной луны!

Невероятно. Доктор Картер не только проигнорировал ее угрозу, он еще и дразнил ее, оскверняя своим святотатством все вокруг. Этот дьявол явно желает принести в жертву святые христианские реликвии, возложив их на черный алтарь генетики. Если раньше она считала Картера угрозой, то теперь, она была в этом совершенно уверена, он являет собой нечто гораздо более опасное. Зачем еще смертный будет искать гены Господа, если не для того, чтобы самому занять его место?!

Следующее утро. Южный Бостон, начальная школа

Первая клетка отказалась выполнять инструкции, полученные от ее генетического кода, ровно в 11 часов 09 минут в пятницу, 7 марта 2003 года.

Холли сидела между Дженнифер и Меган во втором ряду в своем классе. Шел урок французского. Когда она с готовностью подняла руку, чтобы ответить на вопрос миссис Бреннан «Comment allez-vous?»,[36] она была еще вполне здоровой девочкой, которой оставалось всего несколько дней ждать своего очередного дня рождения. Но несколько секунд спустя, когда она ответила: «Je vais bien, Madame Brennan»,[37] — и опустила руку, она уже была больна раком, и до дня ее смерти осталось всего несколько месяцев.

В эту долю секунды глиальная клетка в ее мозгу дегенерировала — и началась первая мутация в цепи клоновой эволюции, которая неизбежно приведет к раку. Простая вещь, словно выключатель щелкнул — и здоровая девочка превратилась в смертельно больную.

Каждая клетка в организме человека строго контролируется: ее смерть, обновление и размножение — все это четко управляется генетическими инструкциями, записанными в ДНК. В ту секунду, когда ген п-53 исчез из пораженной глиальной клетки в мозгу Холли, этот четкий контроль был нарушен и клетка начала делиться, образуя множество других таких же клеток с дефектной ДНК.

Клоновая эволюция проходит шесть стадий, и на первой стадии дефектная клетка в организме Холли начала следовать новым, неправильным указаниям. Эти указания отключают тормоза в ядре клетки, так что она продолжает делиться и бесконечно размножаться. Сама клетка кажется нормальной, но, беспрепятственно размножаясь, она клонирует собственную дегенеративную ДНК и создает другие «неправильные», мятежные клетки, которые, в свою очередь, вытесняют генетически послушных соседей. А поскольку антитела данного организма не опознают эти мятежные клетки как чужие, те продолжают без помех множиться.

Вторая мутация происходит тогда, когда пока еще нормальные мятежные клетки начинают размножаться в ускоренном темпе, создавая давление на окружающую среду — соответствующие органы.

В ходе третьей мутации в цепи клоновой эволюции клетки размножаются еще более быстро, причем некоторые из них претерпевают структурные изменения. К тому моменту, когда это начнется, весь набор ключевых генов в хромосоме 9 организма Холли будет уже уничтожен.

Четвертая, и финальная, мутация обычно заключается в том, что клетки становятся злокачественными, раковыми. К этому времени один экземпляр хромосомы 10 теряется целиком вместе со всеми генетическими указаниями, которые в ней содержались. Клетки на этой стадии повинуются только своим собственным эгоистичным приказаниям: выживать и множиться; они не понимают, что убивают хозяина.

Самая жуткая ирония заключается в том, что рак — это нечто вроде попытки клетки стать бессмертной. Этот эгоистичный поиск бессмертия и есть то, что губит весь остальной организм. И конечно, когда организм умирает, раковые клетки умирают вместе с ним.

Но пока Холли сидела в классе рядом с подругами и ничего об этом не знала. Она пребывала в счастливом неведении, не зная, что внутри нее уже сидит предатель, поднявший против нее мятеж. Пройдут недели, может быть, даже месяцы, прежде чем она почувствует какой-то дискомфорт. Ее отец будет первым, кто узнает о ее состоянии, когда она пройдет очередной сеанс компьютерной и позитронно-эмиссионной томографии. Тогда и обнаружится еще почти незаметное новообразование. Конечно, даже тогда Холли скорее всего ничего не поймет. Если отец будет выглядеть несколько более озабоченным после их очередного посещения больницы, она решит, что у него, видимо, просто плохое настроение.

Она не будет даже догадываться о том, что к тому времени уже станет известно ее отцу: пророчество геноскопа начало осуществляться. Спящий враг в ее теле не только проснулся, но и начал свой безнадежный и фатальный поход за бессмертием.

Три дня спустя. Женева

Прошло три дня после того, как Мария Бенарьяк выследила доктора Картера и Джека Николса у побережья Италии. Сейчас она сидела в роскошном холле отеля «Ла Сиконь», наслаждаясь обилием полированного дерева и белого мрамора, и ждала, когда ее вызовут. Она уже не раз бывала в этом малоприметном женевском отеле. Здесь она всегда встречалась со святым отцом. Ей было известно, что отцу Изекьелю де ла Круа очень нравится здесь, поскольку гостей в отеле всегда обслуживали с безупречной вежливостью и отличным вкусом и никогда не задавали никаких вопросов. Он держал здесь за собой номер люкс, которым регулярно пользовался, когда наезжал в Женеву для проверки банковских счетов братства.

Мария взглянула на изукрашенные напольные часы, стоявшие возле стойки администратора. Она ждала уже почти двадцать минут. Обычно святой отец принимал ее тотчас же, но, как она предполагала, сегодня ему предстояло принять много решений. Фотографии и записи, которые она переслала брату Бернарду, видимо, заставили их здорово поломать голову. Она скрестила ноги, расправила свою простую темно-синюю юбку и отпила минеральной воды. Ничего, ей спешить некуда.