— Я знаю Марию более двадцати лет, — еще раз повторил брат Бернард, выражая таким образом свой протест. — Она не может быть избранной.

Хеликс медленно кивнул:

— Ты бы уже давно понял, если бы это было так?

— Именно!

— Даже если она сама об этом не подозревала? И сейчас еще не подозревает?

Воцарилось молчание.

Хеликс тоже молчал, дожидаясь, пока все осознают сказанное им. Потом продолжил:

— И не забывайте о пророчестве. На сей раз мессия не знает о своем призвании. И именно мы, братство Второго пришествия, обязаны найти его и сообщить о его предназначении. И затем помочь исполнить его.

— Да, но Марию казнят!

— Значит, нам, вероятно, следует попытаться не допустить этого.

Бернард рассмеялся и посмотрел на Изекьеля, но глава братства ничего не сказал. Он рад был предоставить Хеликсу возможность спорить, защищая его собственную позицию.

— Однако, — продолжал протестовать Бернард, вставая и оглядываясь в поисках поддержки, — братство не может рисковать собой, полагаясь лишь на ничтожный шанс, что избранная — Мария.

— Не согласен, — ровным голосом заявил Хеликс. — Сама цель нашего существования заключается в том, чтобы, рискуя всем, спасти нового мессию. Именно поэтому мы здесь и собрались.

— Верно! — выпалил вдруг брат Лучано, резко меняя свое мнение. — Да и чем мы рискуем, пытаясь ее спасти? И какой от этого может быть вред?

Бернард обернулся и вперил в него тяжелый взгляд.

Хаддад моргнул своими тяжелыми веками:

— Риск раскрыть себя, даже если Мария не является избранной, по всей видимости, не может перевесить риск возможной гибели нового мессии. Стало быть, нам, вероятно, следует все же спасти ее, а? Хотя бы чтобы полностью удостовериться.

Бернард еще раз окинул взглядом всех сидящих, понимая, что его же аргументы обернулись против него.

— Значит, теперь вы желаете дать Марии возможность воспользоваться нашими сомнениями?

Все кивнули.

— Брат Бернард, — осторожно подбирая слова, заговорил Изекьель, — ты все еще абсолютно уверен, что она не может быть новым мессией? Нам важно действовать заодно, и нам в особенности необходим твой опыт, если мы собираемся добиться того, что нам нужно. У тебя нет никаких сомнений?

Толстяк снова уселся, растягивая время в надежде не потерять лицо, прежде чем благосклонно кивнуть:

— Да, конечно, некоторые сомнения у меня все же есть. Такая возможность, безусловно, существует.

— Я рад, что ты разделяешь нашу озабоченность, — продолжал Изекьель торжественным тоном. — Но что меня действительно беспокоит, так это вопрос о том, что мы должны предпринять.

— Это будет очень деликатная операция, — хмуро заявил Бернард.

— Ты полагаешь, мы сумеем ее выполнить? — спросил Хеликс самым уважительным тоном, явно поняв намек Изекьеля.

Бернард кивнул с умным видом:

— С помощью наших братьев в Америке, я думаю, нам удастся найти способ ей помочь. А как насчет Картера?

Изекьель сунул руку под плащ и извлек листок бумаги. На нем было три имени — первым значился Том Картер.

— Теперь, когда этот ученый выполнил наш заказ, праведное убийство должно осуществиться, как планировалось. Можете сообщить Гоморре немедленно.

Он передал листок брату Бернарду:

— По словам доктора Картера, это вся группа, занятая в проекте «Кана». Они работали втайне, никто больше не принимал участия даже в технических работах. Если убить их всех, святотатственный проект «Кана» умрет. Именно этого хотела Мария, наш новый мессия.

Бернард согласно качнул головой:

— Очень хорошо. Я сегодня же свяжусь с Гоморрой. И начну планировать операцию по спасению Марии сразу по окончании нашего собрания.

Он повернулся, обратив взгляд в дальний конец стола:

— Брат Олазабал, мне понадобятся списки наших братьев в Соединенных Штатах.

— Ты их получишь, — ответил глава отделения братства в Новом Свете.

Изекьель обратился теперь ко всем главам региональных отделений:

— Если у кого-то появятся какие-нибудь идеи, обращайтесь к Бернарду. Что до остального, то возвращайтесь в свои регионы и сообщите нашим братьям, что время поисков и ожиданий, кажется, подошло к концу. Готовьте их к тому моменту, когда их призовут на помазание нового мессии. Очень скоро она, вероятно, пойдет по земле как спаситель человечества.

Все согласно закивали.

— Отлично, — подвел итог Изекьель. — Если нет вопросов, то, полагаю, можно приниматься за дело. Мне, например, необходимо передать нашему новому мессии благую весть.

Он встал, скрестил руки и произнес:

— Да будет она спасена!

Остальные встали вслед за ним, скрестили руки и хором ответили:

— Дабы она могла спасти праведных.

Корсика

Картер заглянул в досье, лежавшее на переднем пассажирском сиденье рядом, проверил адрес и перевел взгляд на дорогу, петлявшую впереди. Вскоре взятый напрокат открытый кабриолет «пежо» прошел следующий поворот, и он был наконец вознагражден, увидев башню, возвышавшуюся над окрестностями.

Внизу, справа, абрикосово-розовым цветом светилось Средиземное море, озаренное заходящим солнцем. В зеркале заднего вида все еще была видна средневековая цитадель Кальви, нависавшая над черепичными крышами домов, зубцами обрамлявшими песчаные берега залива.

День уже подходил к концу, но было еще тепло. Хорошо, что машина открытая. Как же приятно ехать вот так, чувствуя кожей ласковые прикосновения солнечных лучей. Он подумал об Оливии, и его охватило чувство пронзительной грусти.

Три дня назад Карен Тэннер сообщила ему все, что им удалось узнать о преступнице, и передала копии материалов. Сначала он испытал разочарование, потому что из этих досье следовало только одно: Мария — великолепно подготовленный убийца, высококлассный специалист по отниманию жизней. В них не было ни одного свидетельства, что у нее хоть раз возникло желание, не говоря уж о способности, спасать таковые. И он решил получше разобраться с ее прошлым.

Карен предупредила его, что Проповедник не ищет ни сделок, ни соглашений. Но вчера Том посетил губернатора штата, Лайла Меллиша, с целью попробовать получить от него то, что могло бы пригодиться в попытках повлиять на Марию. Губернатор Меллиш был давним приятелем Тома и считался честным политиком, если такие вообще встречаются. Однажды Том избавил его внука от фибромы мочевого пузыря. Когда Том спросил его, насколько велика вероятность того, что казнь будет отложена или заменена пожизненным заключением, Меллиш заявил, что смертный приговор уже вынесен и ничто, даже чудо, не может ничего изменить.

— Видишь ли, Том, — сказал он, — я попал сюда под лозунгом «Преступление — наказание». Это, так сказать, самая цепляющая часть моей программы. И я не могу себе позволить смягчить участь одной из самых известных убийц последнего времени. Понимаешь?

— А не будет ли твой электорат еще более благодарен тебе за то, что ты избавил его от более страшных убийц? — спокойно спросил Том. — Таких, как рак, сердечно-сосудистые заболевания и, возможно, многие другие?

Меллиш навострил ушки.

— Ну, это зависит… Что конкретно ты имеешь в виду?

Когда же Том объяснил ему все про целительные свойства генов — в общих чертах, конечно, — включая тот факт, что Мария Бенарьяк обладает именно такими генами, Меллиш пришел в возбуждение.

— Так! Говори конкретно, что тебе нужно! — заявил он, пробежавшись раз пять взад-вперед по кабинету.

— Мне нужен неограниченный доступ к ней и, если необходимо, разрешение на проведение анализов и опытов.

— Это все?

— Чтобы она пошла на сотрудничество, мне нужно что-то ей предложить.

— Что, например?

— Например, замену смертного приговора пожизненным заключением.

— Да ты шутишь! Том, она же убила Оливию, черт бы ее побрал!

— Я помню, — резко выдохнул Том. — Все равно мне нужно ей что-то предложить. Иначе у нее не будет никаких мотивов помогать мне.