Она попыталась взять себя в руки:

— Какая?

— Это долгая история, но мне кажется, я придумал способ, как помочь Холли.

— Да ну? Говори скорее.

В голосе Тома теперь звучала какая-то виноватая нотка. Почти мольба.

— Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой. Ты сейчас не занята? Можешь приехать? Это очень важно, Джас. Алекс и Джек уже едут.

— Прямо сейчас?

Она бросила вопросительный взгляд на Ларри, который сердито замотал головой.

— Если ты не занята, конечно… — быстро добавил Том.

Ларри был мрачнее тучи. Она улыбнулась ему — самой теплой улыбкой, на какую только была способна. Потом выдохнула в трубку:

— Конечно, Том. Уже еду.

Бикон-Хилл, Бостон

Было уже почти восемь вечера, когда Джасмин остановила свой кабриолет «БМВ» возле дома Картера на Бикон-Хилл. Несколько минут у нее ушло на то, чтобы успокоить Ларри, пообещав ему, что они наверстают упущенное, когда она вернется. Она была весьма убедительна, и Ларри смирился.

«Сааб» Алекса и «мерседес» Джека уже стояли там, когда она подъехала. Интересно, что за идея созрела у Тома? Он сказал «вроде бы»… Но она по собственному опыту знала, что в устах Тома Картера «вроде бы» обычно означает «ничего общего». Значит, это не имеет отношения к спонтанной ремиссии, изучать которую он летал в Париж.

Дверь ей открыла Марси Келли, домоправительница Картера. И сказала, что все сидят на кухне. Джасмин пересекла огромный холл и, поскольку Холли нигде не было видно, решила, что та уже в постели. Перед закрытой дверью она остановилась. Сквозь дубовую панель до нее донесся сердитый голос Джека:

— Том, черт тебя побери, за тобой же кто-то по пятам ходит, и не кто-то, а убийца! Господи Иисусе, да перед самым твоим отъездом Проповедник располосовал какого-то слизняка на Манхэттене!

— Знаю, ты мне это уже несколько раз говорил сегодня, — услышала она ответ Тома. По его тону было ясно, каких усилий ему стоит оставаться спокойным.

— Ты не имеешь никакого права вот так улетать неизвестно куда! К тебе приставили полицейскую охрану, и небезосновательно, черт возьми! И за каким дьяволом тебя вообще понесло в Европу?

— Да успокойся ты наконец! Раскудахтался как курица! Сейчас все расскажу.

Джасмин открыла дверь и остановилась на пороге, не желая участвовать в перепалке. Все трое, Том, Джек и Алекс, сидели вокруг старого соснового стола в противоположном от нее конце большой кухни. Том сидел во главе стола, волосы его были растрепаны сильнее, чем обычно. В правой руке он держал нечто смахивающее на небольшую стеклянную колбу. Слева от него сидел Алекс, его отец. Уже почти оставивший кафедру профессор теологии из Гарварда, как обычно, был невозмутим. Он разливал кофе в четыре чашки. Перед ним лежала папка для бумаг и стопка книг. Джек Николс в спортивном костюме стоял напротив. Том явно сдернул его прямо с вечерней пятничной «разгрузочной» пробежки. Джек был хмур. Нетрудно догадаться, что жена и двое их сыновей устроили ему хорошую сцену. Ей вспомнился взгляд, каким смотрел на нее Ларри, и она хмыкнула про себя. Атмосфера в кухне была накалена до предела, напряжение прямо-таки висело в воздухе, так же как аромат крепкого кофе. До сих пор ей еще не приходилось наблюдать таких схваток между партнерами.

Том поднял на нее глаза и улыбнулся — с заметным облегчением:

— Джас, спасибо, что приехала.

Он указал ей на стул.

— Давай присаживайся.

Она села. Алекс улыбнулся, собрав морщинки возле глаз, почти таких же синих, как у сына, и подвинул одну из чашек поближе к ней:

— Привет, Джасмин. Кажется, вы пропустили большую часть огневой подготовки.

— Как сказать… У меня было то же самое, Алекс, — ответила она с улыбкой и посмотрела на стопку книг на столе. Их названия ее крайне удивили: если они имеют отношение к новой идее Тома, то идея эта явно не из области генной инженерии.

Джек криво улыбнулся ей и тоже сел.

— Привет, Джас. Думаю, лучше сидя выслушать то, что нам хочет сообщить Том. Кажется, у него появилась какая-то крутая идея. И он как последний идиот рисковал собственной шкурой, чтобы добраться до нее.

— Идея действительно крутая, Джек, — сказал Том, поднимая руку с зажатой в ней колбочкой. — Если я прав, этот стеклянный сосуд может содержать лекарство от всех генетических болезней. А может, и от других тоже.

— Откуда тебе это известно, Том? — скептически осведомился Джек, скрещивая руки на груди. Он явно все еще кипел негодованием. — Ты вдруг исчезаешь на Сардинии, никому из нас ничего не сообщив… — Джек посмотрел на Алекса. — Большинству, во всяком случае. Потом возвращаешься и заявляешь, будто нашел волшебное средство, чудесное лекарство. Кончай свои шуточки!

— Я вполне серьезно, Джек.

— Ну и что такого особенного в этой колбе? — спросила Джасмин.

— Это кровь. И если это та самая, настоящая, то она может содержать гены-целители.

Она придвинулась ближе:

— Откуда это известно? Чьи это гены? Кого-то с позитивным вирусом?

— Если это та самая кровь, настоящая.

— Это она была причиной двух случаев спонтанной ремиссии в Париже?

Том отрицательно качнул головой:

— Сомневаюсь.

— Так чья тогда это кровь? — спросил Джек.

Джасмин заметила, как сузились у него глаза, — он явно пытался предугадать, что скажет Том. Сама она не имела ни малейшего представления, куда он клонит.

Том ничего не ответил. Он просто смотрел на них, и в глазах его мелькали какие-то сумасшедшие огоньки.

— Должно быть, кого-то очень интересного, — медленно произнесла она.

— Крайне интересного, черт меня побери, — добавил Джек. Джасмин видела, что он тоже заинтригован, несмотря на свою злость. — Так кого? — в голосе Джека звучало нетерпение.

Том улыбнулся им обоим и помахал колбой:

— А если я скажу вам, что здесь содержится ДНК человека, умершего примерно две тысячи лет назад? Он был ремесленник, точнее, плотник. Плотник из Назарета.

Джасмин замерла, полураскрыв рот, — она была в шоке. Насколько ей удалось заметить, Джек тоже этого не избежал.

— Иисусе, — пробормотал он едва слышно.

— Именно, — подтвердил Том, ставя колбу на стол перед Алексом. — Наводит на некоторые размышления, не так ли?

Напряженное молчание все тянулось и тянулось.

— А она настоящая? — наконец открыл рот Джек, взяв в руки колбу и глядя, как красно-коричневая жидкость переливается внутри. — Не может быть, чтоб ей было две тысячи лет!

Алекс придвинулся ближе к столу и сказал:

— Тут ты прав. Ей не две тысячи лет. Она появляется на статуе плачущей Мадонны в церкви городка Читтавеккья на Сардинии. Местные жители утверждают, что статуя плачет кровавыми слезами — и это кровь Христа. Они пытались заставить Ватикан официально объявить это чудом. Но те так и не согласились. Кровь человеческая, это точно. Но анализы, сделанные тогда же, показали, что она совпадает по всем параметрам с кровью одного из местных жителей. Но даже если это так, статуя по-прежнему продолжает плакать кровавыми слезами, и туристы валят туда толпами. Вы, может быть, видели сообщение об этом — оно было в газетах несколько недель назад.

— Так, значит, это просто розыгрыш? — спросила Джасмин, удивляясь облегчению, которое испытала.

— Да, — ответил Том. — Но он заставил тебя думать, задаваться вопросами, не так ли? А что, если это действительно его кровь? Что в ней может содержаться? — Том повернулся к Джеку: — И прежде чем вы оба начнете возражать, пусть Алекс расскажет, что он обнаружил в результате своих исследований.

— Погоди, Том, — вмешалась Джасмин. — Дай время обдумать и понять все это.

Она долго изучающе смотрела то на Тома, то на Алекса. И гарвардский профессор теологии, и ученый-генетик выглядели совершенно невозмутимыми — их как будто и не взбудоражила эта совершенно безумная идея. Она опустила взгляд на книги, лежавшие рядом с Алексом. «Рукописи Мертвого моря[29] и христианский миф», — было написано золотом на корешке верхней, переплетенной в кожу книги. Под ней лежал еще более толстый том в рваной бумажной суперобложке: «Тексты из Наг-Хаммади[30] в переводе на английский». Три следующие книги имели тематически сходные названия: «Эдгар Дж. Гудспид. Жизнь Иисуса»; «Апокрифический Новый Завет», «Речения Иисуса».