Она взглянула на Алекса и почувствовала, как внутри у нее возникло ощущение неясной тревоги, беспокойства.

— Вы это серьезно, ребята, а?

Алекс пожал плечами и улыбнулся одними уголками губ.

— Конечно, Джас. Почему бы и нет? — ответил он так спокойно, словно только что взорванная Томом бомба не стоила особого внимания. Вполне в их стиле, подумала Джасмин, и Тома, и его папаши. Всю жизнь оба только и делали, что генерировали новые идеи — чем безумнее и невозможнее, тем для них лучше.

Сама она была несколько иного склада. Хоть она и гордилась своим восприимчивым ко всему новому умом, ей все же требовалось время, чтобы принять сумасшедшие гипотезы, особенно такие, которые попирали то, во что она верила. Она посмотрела на Джека. Он был мрачен и стоял в оборонительной позе: скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой. Кажется, его прагматизм также подвергается суровому испытанию. Если бы существовал прибор, определяющий нормальное и странное, его стрелку сейчас уже зашкалило бы далеко за призыв Орвилла Райта, сказавшего однажды своему брату: «Эй, Уилбер, а давай-ка попробуем заставить эту штуку летать!»[31]

Джасмин прокашлялась.

— Пожалуйста, я хочу убедиться, что все поняла правильно, — и сделала паузу, не до конца уверенная в том, что может выразить свои чувства и не будет при этом выглядеть полной дурой. — Вы хотите найти образец останков Иисуса Христа: какой-нибудь генетический материал, содержащий его ДНК. Потом хотите пропустить его через геноскоп, отсканировать его гены и выявить любые целительные свойства, которыми они обладают. И вы хотите использовать эти свойства, чтобы помочь Холли. В общих чертах правильно?

Том спокойно кивнул:

— В общем и целом — да. Эту идею подал мне Жан-Люк Пти — косвенным образом, конечно.

Джасмин выслушала короткий рассказ Тома о посещении клиники в Париже, который он заключил словами:

— Стало быть, вместо вируса, как предполагает Жан-Люк, могли быть химические вещества, некие агенты, вызвавшие генетические изменения в организмах его пациентов — как феромоны у насекомых. То есть человек с редким набором правильных генов может лечить других, просто выделяя определенные химические вещества.

Джек поставил свою чашку на стол и снова нахмурился:

— А при чем тут Христос?

— А при том, что у нас нет времени разыскивать людей, у которых могут оказаться эти целебные гены, даже если такие люди существуют. Случайное замечание Жан-Люка заставило меня вместо этого сконцентрировать внимание всего на одном человеке с наиболее хорошо задокументированной историей осуществленных исцелений. Это Иисус Христос.

Джек в недоумении покачал головой:

— Но, Том, ты же атеист, будь ты проклят! Ты ведь в Христа не веришь!

— В этом-то все и дело, Джек. Я вполне готов поверить, что он существовал.

Том похлопал ладонью по стопке книг на столе возле Алекса.

— Свидетельств тому немало. И я готов поверить, что он обладал кое-какими способностями. Чего я не желаю принимать, так это того, что он так называемый Сын Божий. Если он мог делать то, о чем говорит Священное Писание, тогда, насколько я понимаю, эти способности должны проистекать из генетического строения его организма. Джек, только представь, что мы могли бы там обнаружить! Умные гены, умеющие ремонтировать ДНК; генетические коды белков с неизвестными пока целительными свойствами. Получил этот человек свой дар от Господа Бога или вытянул счастливый билет в лотерее, разыгранной природой, но его гены могут содержать ключ к решению задачи корректировки всех наших генетических дефектов!

Только теперь смутное беспокойство Джасмин стало обретать определенность. Том Картер, человек, которым она восхищалась больше, чем кем-либо другим, кажется, предлагал нечто пугающе близкое к святотатству. Она вспомнила о своих баптистах-родителях там, в Лос-Анджелесе, о тех строжайших принципах, что они вбивали ей в голову, об их вере, которую стремились передать и ей. Внезапное чувство вины навалилось на нее, будто тяжелая рука пастора сдавила плечо. Джасмин не могла назвать себя истинно верующей, но вера у нее была. Неисповедимы пути Господни, никому не дано понять их, и ей тоже. Но в ее понимании он все же существует. А этот план Тома… Тревога Джасмин усилилась. Слишком уж смело, слишком амбициозно, даже по его собственным меркам!

А вот Джек, кажется, воспринял идею вполне нормально.

— Том, — спросил он, — ты впрямь считаешь, что сможешь обнаружить какие-то особые гены в его ДНК?

Том пожал плечами:

— Не знаю. Но тут могут быть три возможных варианта. Первый — этот парень был просто мошенник; второй — он обладал божественной силой и способностями. И третий — он был генетической редкостью, был одарен — или проклят, зависит от того, как посмотреть, — сверхчеловеческими способностями. Естественно, во второй вариант я не верю.

— А что, если это первый вариант?

— Тогда идея не сработает. Но поскольку я не вижу никакого другого способа своевременно помочь Холли, то готов начать эту игру. У тех пациентов в Париже, что пережили спонтанную ремиссию, произошло изменение генома всего на несколько «букв» генетического кода; и этого оказалось достаточно, чтобы убить все раковые клетки. Мы не знаем, как и почему это произошло, но я полагаю, что агент, повлекший эти изменения в их ДНК, поступил извне, вероятно, вместе с донорской кровью — им ведь делали переливание. Я не знаю, какую форму принял этот катализатор. Это мог быть вирус, или химический секрет, или что-то еще. Но факт остается фактом: в их ДНК действительно произошли изменения, — значит, такой катализатор должен существовать. И я не вижу другого места, где его можно отыскать, кроме как в ДНК Иисуса Христа.

Джек опять нахмурился, задумчиво потирая свой шрам.

— О’кей, ты у нас гений, и раз ты считаешь, что можешь обнаружить этот катализатор, корректирующий гены, или какой-нибудь умный белок из ДНК Христа, то кто я такой, чтобы с тобой спорить? Однако какой бы осуществимой твоя идея ни казалась, она остается исключительно теоретической, пока ты не ответил на один простой вопрос.

Тут Джек протянул руку через стол, взял склянку с якобы кровью Христовой и положил ее себе на правую ладонь.

— Каким, черт возьми, образом ты намерен раздобыть настоящий образец его ДНК? Где ты собираешься искать то, что от него осталось, если от него вообще хоть что-то осталось?

Джасмин молча смотрела, как Джек скрестил руки на груди и воззрился на Тома. Поза его как будто говорила: «А теперь я хотел бы услышать какие-нибудь факты, какие-нибудь конкретные доказательства». Джасмин тоже смотрела на Тома. Но ответ последовал от его отца.

Алекс надел очки и спокойно раскрыл лежавшую перед ним папку. Взглянул на Джека и слегка улыбнулся:

— Это все, что вы хотели бы узнать?

Кажется, он был даже разочарован. Он прошелся пальцами по толстой пачке бумаг в папке.

— Вас не интересуют документальные свидетельства целительных способностей Христа? Или споры о том, действительно ли его распяли? Или о том, не были ли его так называемые чудеса и знамения просто политическими акциями? И вам не хочется узнать об исторических свидетельствах, найденных в Рукописях Мертвого моря или в текстах из Наг-Хаммади? Или посмотреть список его чудес? Или проанализировать тот факт, что он фигурирует не только в Библии, но и в Коране, и что мусульмане тоже считают, что он обладал божественными способностями? — Алекс помолчал, пристально глядя на Джека, потом продолжил: — Вы лишь хотите знать, где нам следует его искать?

— Для начала и этого достаточно, — хрипло ответил Джек.

Алекс пожал плечами и достал три листа бумаги из нижней части стопки. Они были исписаны безупречным каллиграфическим почерком. Бездушные услуги компьютерного принтера Александр Картер не принимал. Он протянул листки Джеку, который наклонился вперед, чтобы взять их. Джасмин должна была признать, что, несмотря на собственное нежелание участвовать во всем этом, она все же заинтригована. Она по-прежнему не произносила ни слова, просто сидела и смотрела на лежащие перед Джеком бумаги.