Все еще на волне впрыснутого в кровь адреналина, Джасмин бросилась вперед и ногой отбросила пистолет в сторону. Том тут же подобрал его. Взглянув на распростертое у ее ног тело, Джасмин заметила рваную рану на голове, где пуля, видимо, зацепила череп, оставив жертву без сознания. Миллиметром выше, и Джасмин промахнулась бы. На пару миллиметров ниже, и мозги убийцы украшали бы сейчас пол у нее под ногами. Обе эти возможности ввергли Джасмин в приступ дурноты.

Темные волосы женщины выглядели как-то неестественно — вроде как съехавшая набок, сбившаяся дешевая купальная шапочка. Джас не сразу сообразила, что короткая стрижка и вполне натуральные волосы — парик. Пуля, видимо, сбила его, и там, где парик сдвинулся, было видно, что череп тщательно выбрит. Джас ощутила, как по спине ее волной взбирается дрожь. Мерзкая и гадливая.

— Прекрасный выстрел, Джас! — воскликнул Том, наводя на неподвижную преступницу пистолет — на зависть твердой рукой.

— Не совсем, — заметила Джасмин, пытаясь совладать со своими ощущениями. — Я ведь целилась ей между лопаток.

Том улыбнулся и обнял ее. Глаза его сияли.

— Ну, по моим меркам, ты настоящий снайпер, настоящая Энни Оукли.[42] Если бы ты в нее не попала, она бы уж точно попала в меня. И именно туда, куда целилась.

Джасмин немного пришла в себя в его объятиях, и ее левая нога начала судорожно подергиваться. Возбуждение понемногу проходило. Когда Том выпустил ее, она заметила кровь у него на ладони.

— Что у тебя с рукой?

— Ничего особенного. Все уже в порядке. Скажу лишь, что Проповедник планировал для меня не самую легкую смерть.

— Значит, это и в самом деле Проповедник?

— Ага. Ты только что уложила одного из самых разыскиваемых преступников в Америке.

В его голосе появилась озабоченность.

— Ты сама-то как, в порядке?

— Да. Немного не в себе только.

Она вновь посмотрела на лежащее на полу тело. Рассматривая совершенно мужской профиль, она вспомнила красавицу, которую они вместе со специальным агентом ФБР Карен Тэннер увидели тогда в голографическом изображении. От этого ее не просто бросило в дрожь, а всю затрясло.

— Я уж думала, он… она уже тебя…

— Не ты одна так думала. Но я…

Неподвижная до этого фигура шевельнулась. Один глаз ее открылся. И Джасмин тут же узнала ее — по той голограмме; разрез и цвет глаза спутать ни с чем было невозможно.

— Джас, иди в кабинет Джека и позвони по сотовому, вызови помощь, — сказал Том. — А я присмотрю за нашей гостьей.

Она кивнула и пошла к лифтам, но тут услышала вопрос Тома:

— А что с Джорджем и охранниками?

Она обернулась, не зная, как сообщить ему обо всем.

— Я не знаю, что там, в караулке у ворот.

— А в атриуме?..

Она лишь покачала головой. Том уставился на приходящую в себя убийцу. И впервые за все время, что она его знала, Джасмин увидела в его синих глазах нечто, что ее испугало. Человек, посвятивший себя спасению жизней, в эту минуту выглядел вполне готовым забрать чью-то жизнь.

— Том? Ты в порядке?

Он не оглянулся на нее, лишь пробормотал:

— Кто-то однажды сказал, что месть — это дикий способ достижения справедливости, к которому прибегают только животные. Вздор! Животным месть не нужна. Только людям. И теперь я знаю почему.

Тут он наконец обернулся, и Джасмин увидела на его лице боль и ярость. И почувствовала радость от того, что сейчас находится с ним на одной стороне.

Первое, что вошло в сознание Марии, была не боль в голове, а бешенство. Она опять прокололась! А когда увидела стоящего над ней Картера с ее собственным пистолетом в руке, то поняла, насколько непростительно напортачила. Кто-то откуда-то появился позади нее, когда она целилась. И почему только она не проверила все здание, после того как покончила с охранниками?! Почему положилась на мониторы и сразу бросилась искать Картера?! Стремление поскорее убить его превратило ее в дилетанта!

С минуту она обдумывала возможность напасть на него прямо сейчас, но потом поняла по его взгляду, что если она хоть чуть-чуть пошевелится, он с радостью ее пристрелит. Она все же взвесила возможные риски — так ей было стыдно за свой прокол. Проколоться дважды! Подвела святого отца, не оправдала его надежд, подвела братство и, что хуже всего, себя! Но тут же она решила, что чем дольше проживет, тем больше у нее будет шансов все исправить.

— А вы везучий человек, доктор Картер!

— Ну да, ты, видимо, и не собиралась меня убивать, — ответил он без намека на юмор.

Она улыбнулась. Выходило так, что сам дьявол оберегает этого наглеца, а Господь, по пока непонятным ей причинам, позволяет ему это делать.

— Господь испытывает всех нас, — сказала она, все еще не сводя с него взгляда.

— Похоже, ты проиграла. И упустила последний шанс. В следующий раз, когда получишь послание от своего Создателя, пусть он передаст его тебе лично.

— Еще не все кончено, — глухо отозвалась она.

В ответ он лишь горько рассмеялся:

— Для тебя — все.

Пещера Священного огня, Южная Иордания

Прекрасные глаза молодой девушки смотрели на него. Она нервно улыбнулась, и Изекьель ответил ей улыбкой.

— Успокойся, дитя мое, — шепнул он, взяв в руку старинный кинжал с бритвенно острым лезвием. — Это не займет много времени.

Он взял ее правую руку и притянул к себе, чтобы рука была прямо над оловянной чашей, стоящей на алтаре. Мягким движением поднял рукав ее ритуального платья, обнажил локоть. Потом с большой осторожностью провел кончиком церемониального кинжала вверх и вниз, чтобы ее кожа ощутила прикосновение стали. Он почувствовал, как напряглась ее рука, когда холодный клинок, щекоча, прошелся по ее плоти. Он остановился на мгновение, потом одним привычным движением сделал разрез. В глазах девушки отразилась боль, но она прикусила губу и ничем больше не выдала своего страха. Он сделал поперечный разрез, образовав крест. Затем положил кинжал рядом с чашей и повернул руку, чтобы кровь из раны стекала в нее. Когда он насчитал восемь алых капель, кровь начала сворачиваться. Этого было достаточно.

Он опустил указательный палец левой руки в алую жидкость и нарисовал красный крест на гладком лбу девушки.

— Твоя кровь — это его кровь, — торжественно произнес он. — Твое тело — его тело.

Ее голос дрожал от страсти.

— Я отдаю ему свою плоть, дабы он мог спасти мою душу!

Он одобрительно кивнул:

— Да будет он спасен!

Уже немного освоившись, она ответила ему улыбкой:

— Дабы он мог спасти праведных.

Брат Хаддад, глава регионального отделения братства в Святой земле, откуда была родом новообращенная, протер ее крестообразную рану мазью, и девушка — новый, самый юный член братства — вернулась на свое место.

По пещере прошел общий вздох облегчения — девятнадцати новообращенных и свидетелей церемонии посвящения. Первое кровопускание всегда сильнее всего будоражило нервы.

А Изекьель уже приветствовал следующего новичка, принимаемого в братство, — юношу из Иерусалима, предложив ему вытянуть руку над чашей. Надрезая кожу, Изекьель думал, как красиво смотрится эта группа из двенадцати мужчин и восьми женщин в белых одеждах. Отличное пополнение. Оно поведет братство дальше, в будущее. По большей части это были дети нынешних братьев или близких друзей — за всеми внимательно наблюдали с самого их детства. Около двадцати человек собрались в задней части пещеры, подчеркивая тем самым торжественность церемонии и, несомненно, вспоминая сейчас тот день, когда они проходили этот обряд.

Когда третий новичок встал со своего места, подошел к алтарю и протянул руку, Изекьель де ла Круа и сам вспомнил, как восемнадцатилетним был привезен сюда отцом из Дамаска, где они жили. Вспомнил тяжкое бремя ожидания, которое отец, член Внутреннего круга, возложил на его плечи. Уже тогда Изекьеля готовили к моменту, когда он станет лидером, главой братства.