— Я привяжу вас к этому столу и прибью к нему гвоздями обе руки и обе ноги.

Она не могла сдержать улыбки.

— Мне нужно проделать дырку для первого гвоздя. Пуля облегчит нам обоим эту задачу. Так с которой руки?

Наконец-то страх! Настоящий страх в этих яростных глазах! «Отлично. Вы уже не такой наглый теперь, а, доктор Картер?» И прежде чем он успел сделать что-то еще, она выстрелила.

— Черт бы тебя побрал! — вскрикнул он от боли.

Это было почти комично, как он дернулся и крутанулся вокруг себя, подхватив раненую левую руку правой.

Она испытала глубокое удовлетворение, когда увидела аккуратную дырочку в его ладони и кровь, стекающую на пол. Ученый, побледнев, смотрел на рану. Она подумала, что его может даже стошнить. Но когда он снова поднял голову, она не заметила следов страха в его глазах — лишь пристальный ледяной взгляд.

— Ты, сука чокнутая!..

Невероятно!

— Так вы и не думаете раскаиваться? — требовательно спросила она, желая, чтобы он сдался, уступил, прежде чем она его казнит, чтобы признал ее правоту.

Тут он засмеялся:

— Раскаиваться? В чем? В том, что хочу спасать людей?

Она шагнула вперед, уперев пистолет ему в висок. Они стояли теперь между двумя столами — рабочим и письменным.

— Это не ваши жизни, чтобы их спасать! Вы не в силах изменить то, что предначертал Господь, лишь потому, что вы так захотели! Люди должны заслужить спасение! Лишь Господь решает, кто будет спасен благодаря его чудесам, а не людишки вроде вас!

У Картера заиграли желваки на скулах — так он сжал зубы, чтобы справиться с болью в руке. И когда он вновь заговорил, то слова он словно выплевывал сквозь стиснутые зубы.

— А это вовсе не его траханые чудеса, ты, злобная стерва! — буквально прошипел он. — Это наши чудеса! Как огонь или возможность летать. В любом случае что дает тебе право решать, что он хочет свершить? Тебе что, известна его воля?!

— Он избрал меня!

Картер на это лишь рассмеялся громким сумасшедшим смехом.

— Да откуда тебе это известно? Ты сама его спрашивала, когда осталась с ним наедине?

Она начинала уставать от этого разговора. Этот невыносимый упрямец и не собирался уступать ни по одному пункту! Настало время заставить его признать истину. Она вдавила пистолет ему в висок:

— Положи левую руку на стол!

Она была готова к тому, что он начнет бороться, сопротивляться, но, к ее удивлению, он скривился от боли и положил раненую руку на стол рядом с гвоздями, ладонью вверх. И все время его синие глаза вызывающе смотрели на нее.

Мужества ему не занимать. Это она должна была признать. Она переложила пистолет в левую руку и потянулась за первым гвоздем.

— Ты когда-нибудь встречалась с Христом? — вдруг спросил он на удивление спокойным тоном. Казалось, ему действительно интересно услышать ее ответ.

Она проигнорировала этот вопрос, нащупывая гвоздь. Свободной у нее была только одна рука, так что ей было необходимо всадить гвоздь точно в пулевое отверстие и хоть немного вогнать его в столешницу, а уж потом взять молоток и вбить его глубже, пригвоздив руку к столу. Но если она не попадет в рану, гвоздь не войдет на нужную глубину.

Все ее внимание было занято этой проблемой, и она не видела его левой руки, которая переместилась к клавиатуре стоявшего позади него компьютера. Встрепенулась она лишь тогда, когда слева от нее вдруг что-то задвигалось. Краем глаза она заметила какую-то фигуру. Совершенно инстинктивно она обернулась и выстрелила в нее, но темная фигура даже не вздрогнула. Она как зачарованная смотрела на призрачное видение, обретавшее между тем все более четкие контуры, пока всего в паре футов от нее не возникла фигура мужчины.

— Ну, давай, — услышала она голос Картера, доносившийся словно бы откуда-то издалека. — Вот ты и встретилась с Христом. Так пользуйся случаем, спроси его, чего он действительно хочет от нас, что мы должны делать с его генами!

Она замерла на месте, пораженная, окаменевшая. Рядом с ней стоял обнаженный мужчина с гладким лицом и с длинными каштановыми волосами… Долгую-долгую минуту она лишь молча смотрела на него.

Потом, когда она разглядела лучи света, исходящие из черной круглой подставки снизу, и поняла, что это, видимо, просто какая-то проекция, о ее голову разбилась тяжелая стеклянная бутыль и сильная рука швырнула ее, оглушенную, на пол. Падая, она успела вытянуть руку и три раза выстрелить.

Ей понадобилась всего пара секунд, чтобы сесть и стереть кровь с разбитого лба. Разъяренная, она обернулась к своей жертве. Сейчас она его прикончит, хоть распнет, хоть застрелит!

Но его рядом уже не было.

Она повернулась к дверям как раз вовремя, чтобы заметить, как он, хромая, исчез за ними. Она вскочила и бросилась следом. В дверях посмотрела налево, через все огромное пространство лаборатории, и на лифты по ту сторону от нее. Там он и оказался — его высокая фигура была хорошо видна над низкими рабочими столами и жужжащими аппаратами. Раненое колено не позволяло двигаться быстрее, и в его неуклюжей походке было что-то комичное. Несмотря на ярость, она даже улыбнулась, любуясь этим зрелищем и ощущая, как все это справедливо. Потом подняла пистолет и прицелилась ему в затылок. Все, сейчас со всей это глупостью будет покончено!

— Двигайся, черт бы тебя побрал, двигайся быстрее! — шипел себе Том, стремясь поскорее доковылять до лифтов и превозмогая волнами накатывавшуюся боль в руке. Если ему удастся добраться до кабинета Джека на верхнем этаже пирамиды, у него будет шанс. Там есть сотовый телефон, а в нижнем ящике стола Джек всегда держал пистолет.

Но то, что он себе твердил, не имело никакого значения, потому что он уже видел движущееся отражение в темной стеклянной стене. Она уже не бежала за ним, она лишь подняла руку, целясь в него. Черт побери, бутыль, которую он разбил о ее голову, даже не замедлила быстроты движений этой суки, не говоря уж о том, чтобы оставить ее лежать без сознания!

Он хотел было нырнуть под какой-нибудь стол, но понял, что это лишь отсрочит неизбежное. Раз уж она сейчас начнет стрелять, то ему лучше двигаться, а не прятаться за мебелью. По крайней мере это дает шанс, пусть и небольшой, что она промажет. Он пригнул голову, стараясь сделаться пониже и поменьше, и заставил свое негнущееся колено работать. До ближайшего лифта оставалось всего ярдов десять.

И в этот момент увидел вспышку, отразившуюся в темном стекле, и услышал звук выстрела.

И упал.

Выстрел был очень удачный. Когда Джасмин открыла глаза, то увидела, насколько удачный.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, что сейчас вполне в норме. Боится, конечно, до смерти, но полностью себя контролирует. Осторожно приоткрыв дверь в главную лабораторию, она увидела темную фигуру, преследующую Тома, и замерла на месте, внезапно осознав ужасающую реальность того, с чем столкнулась. Проповедник!

Никогда в жизни она не переживала подобного ужаса. Он охватил все ее существо, сковал каждую мышцу тела.

Фигура, преследующая Тома, остановилась и подняла руку, спокойно целясь.

Не теряя ни секунды, Джас очнулась от ступора, распахнула дверь и сделала шаг вперед. Во рту у нее было так сухо, что она не смогла бы выкрикнуть обычное в таких случаях «Стой!», даже если бы захотела. Она зажала пистолет обеими дрожащими руками и навела его на убийцу, целясь в спину. Потом, как учил ее брат, медленно потянула спусковой крючок и сделала то, чего он наказывал ей никогда не делать: зажмурила глаза.

Выстрел оглушил ее. Отдача больно вывернула ей плечо, отбросив руки чуть ли не к самому лицу. Острый запах бездымного пороха сжал ей горло, заставив икнуть.

«Вперед, Циркулярка!»

Открыв глаза, сквозь дым она увидела, что преступница неподвижно лежит на полу. А где же Том? Вот он. Возле лифта. Поднимается с пола и отряхивается. Видимо, упал, но, кажется, не ранен.

— Забери у нее пистолет, Джас! — крикнул Том, бросившись к обездвиженной фигуре.