Кобура была застегнута, страшный черный пистолет на месте.

Дрожащими пальцами она отстегнула клапан, проверила, заряжен ли пистолет — в точности так, как учил ее когда-то брат. Полный магазин. Она сняла оружие с предохранителя и подняла обеими руками, словно взвешивая, и тут же вспомнила слова брата: «Доставай пистолет только тогда, когда готова пустить его вдело».

А она готова? Готова ли она сделать то, чего поклялась не делать никогда? Поднять пистолет, навести его на человека и выстрелить? Во рту пересохло, ноги тряслись как желе, но она пошла к лифту.

«Нет! — заорал внутренний голос. — Не на лифте! Не обнаруживай, что ты здесь!»

Джасмин повернулась и побежала к лестничной клетке. Распахивая дверь, она пыталась убедить себя, что она сейчас вовсе не она, а Циркулярка, киберлорд, вырвавшийся из виртуального мира, чтобы действовать в реальном.

А что еще ей было сейчас нужно?!

«Смелее! — твердила она себе. — Сейчас мне потребуется все мое мужество!»

Сделав глубокий вдох и уняв дрожь в ногах, она пошла вверх по ступеням.

Этажом выше Том, тяжело вздохнув, посмотрел прямо в глаза стоявшему перед ним мужчине.

— Расскажи мне про третий ген! — потребовал он. — Как он действует?

Он поднял пробирку с сывороткой, «заряженной» новыми генами, и сунул ее прямо в лицо мужчине.

— Говори же, как он действует?! И как, будь они прокляты, действуют все эти три гена вместе? Черт тебя возьми, говори же!

Но мужчина ничего не ответил; он лишь молча смотрел на Картера. Том в отчаянии ударил его кулаком по голове, но удовлетворения от этого не было никакого — рука прошла сквозь пустоту. Вечно с этими голограммами так! Собеседники из них никакие. Да и в качестве боксерской груши они тоже никуда не годятся.

Том взъерошил свою шевелюру, зевнул и вернулся обратно к ДАНу, все еще продолжавшему прогонять информацию через свой виртуальный мозг в попытке развязать гордиев узел — решить загадку третьего гена. Склонившись над клавиатурой, он щелкнул двумя клавишами, и голографическое изображение Христа исчезло. Том анализировал все полученные данные с половины девятого утра, вчерашнего утра, и все еще ничего не добился.

Он взял со стола кювету с этикеткой «Назарет-3 — Е coli». Надпись была сделана аккуратным почерком Норы. Поднял ее к свету и некоторое время рассматривал. Никаких белков. Ничего. Повторил ту же операцию с кюветой «Троица — Е coli», в которой были все три новых гена. Здесь был синтезирован совершенно новый белок. И в большом количестве. Но как он действует? На что влияет?

«Может, эти гены вообще ничего не делают? — издевался над ним его собственный усталый мозг. — Может, о них и знать-то ничего не нужно?» Том посмотрел на часы и подошел к телефону. Интересно, Джасмин еще здесь? Такое с ней не раз случалось — задерживаться до поздней ночи. Он взял трубку и поднес к уху. Тишина. Он потряс ее и послушал снова. Только этого еще не хватало! Телефон молчал.

Он швырнул трубку на аппарат, повернулся и пошел к лифту. И очень удивился, увидев темную фигуру в униформе охранника.

— Джордж, это вы? Что там случилось с телефонами?

— Я их выключила, доктор Картер. Мы здесь одни. Только вы и я.

Низкий женский голос ударил его как током. Волосы на затылке встали дыбом.

— Какого дьявола вы здесь делаете? И кто вы, черт бы вас побрал?!

Темная фигура выступила на свет:

— Вы знаете, кто я.

Том замер возле рабочего стола. Страх ледяной рукой сдавил ему грудь. Человек был ниже его, но все же выше среднего роста. Атлетического сложения, с мощными плечами. Лицо, пожалуй, красивое, но обычное, даже неинтересное: тяжелая челюсть, тонкий нос и поразительные, какие-то кошачьи глаза — один голубой, другой карий. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — это вовсе и не мужчина, а женщина. Он вспомнил, что однажды уже видел эти глаза — на голограмме Проповедник! Сознание пронзила мысль: перед ним убийца Оливии. Страх вдруг исчез.

И в момент, когда женщина достала из своей сумки пистолет, его охватила ярость. Такая, какой он не ощущал ни разу в жизни.

Продолжая смотреть в глаза убийцы, Том пошарил рукой по столу, нащупывая клавиатуру.

Мария Бенарьяк подошла ближе к Картеру, взвешивая «глок» в руке. Пистолет стал легче — она выпустила восемь пуль в охранников, но в магазине оставалось еще девять патронов. Застрелить охранников в атриуме было совсем легко. А заперев снаружи дверь в больничный отсек, чтобы дежурная медсестра не проявляла излишнего любопытства, она получила доктора Картера в полное свое распоряжение.

Вблизи его синие глаза отливали арктическим холодом. Заглянув в них, она испытала разочарование и раздражение — в них не было ни раскаяния, ни страха. Ну ничего. Она заглянет ему в глаза еще раз, когда пустит в ход гвозди. А когда он умрет, она оставит сообщение, написанное его кровью: «“Во многой мудрости много печали”. Екклесиаст, 1; 18».

Она направила глушитель пистолета в голову Картера и улыбнулась. Вот он, момент торжества справедливости!

— Доктор Картер, возмездие за грех — смерть.

— И в чем же мой грех? — последовал вопрос. В голосе Картера звучало только одно — ярость.

Левой рукой она опустила сумку на стол, в правой продолжала держать нацеленный на Картера пистолет.

— В чем ваш грех? Я долго следила за вами, доктор Картер. Очень долго. Ваш грех в том, что вы желаете занять место Всевышнего. Вы не только вмешиваетесь в жизнь его созданий, вы посмели посягнуть на его Сына!

— Мое вмешательство спасает жизни! А сколько жизней отнял Проповедник?

Она улыбнулась, услышав эту дурацкую кличку, которую приклеили газеты. Ей нравилось, что он знает обо всех ее деяниях.

— Это были те, от кого требовалось очистить мир.

— Очистить? Хотите сказать, убить? И кто же это решил, что им следует умереть?

Она смахнула со стола все, что там лежало. Колбы, кюветы, пробирки с грохотом посыпались на пол. Странный белый инструмент с круглым резиновым наконечником, торчащим сверху, чуть не попал ей по ноге. Она измерила его взглядом и решила, что размеров стола будет как раз достаточно. Если не разводить ему руки в стороны на всю длину. Она извлекла из сумки гвозди — один за другим — и сложила рядком на столе.

— Это Господь решил, что они должны умереть.

— Какой еще Господь? — ядовито-насмешливо спросил ученый. — Хотите переложить ответственность на него? Да его не существует! Это мы сами придумали его, чтобы объяснить то, чего не можем понять. А теперь, когда наука дала нам знание, он нам больше и не нужен. Поэтому вы и хотите меня убить? Или вам просто нравится убивать, прикрываясь именем Господа?

Она достала из сумки веревку и молоток и положила их рядом с гвоздями, пытаясь унять поднимающийся в душе гнев. Она помнила, как важно сохранять над собой полный контроль, но этот разъяренный и наглый тип был совсем не похож на всех предыдущих ее жертв. Он не чувствовал вины и совсем не боялся своего палача. Он по-прежнему упрямо держался идиотской веры в свою правоту. И если она до этого момента сохраняла хоть какие-то остатки праведной беспристрастности, даже отрешенности по отношению к нему, то сейчас они исчезли. Она уже не могла холодно взирать на него лишь как на угрозу, которую следует убрать; теперь он вызывал в ней жгучую ненависть, поскольку был олицетворением всего, чего она боялась и что презирала.

— У вас есть выбор, — сказала она. — С которой руки начнем?

Злобное выражение в его глазах на секунду сменилось удивлением.

— О чем это вы?

Тут он посмотрел на гвозди, видимо, пытаясь понять, для чего они. Или, наоборот, стараясь не думать об этом.

— Как я уже говорила, я долго следила за вами. И знаю, чем вы занимаетесь. И раз уж вы пожелали получить власть и силу Христа, то вы умрете так, как умер он.

Она навела пистолет на его левую руку, повисшую вдоль тела.