Когда начали находить тела последующих жертв — все с аналогичными записками, — пресса совершенно взбесилась и разразилась множеством статей об этом парне, назвав его Проповедником Смерти. Однако со временем интерес к нему подугас; полиция ни на шаг не продвинулась, пытаясь идентифицировать преступника, а большинство жертв едва ли заслуживали титула «Гуманист года». Теперь, когда за преступником числилось уже около шестидесяти жертв по всему миру, единственная песня, которую еще пели СМИ, была о том, а действительно ли полиция хочет его поймать. С намеком, что стражи порядка оставили его в покое, потому что он «убивает одних подонков», что только облегчает им жизнь.

— Но, Том, почему ты? — спросила Джасмин. — Уж тебя-то вряд ли можно назвать подонком. При условии, конечно, что Нобелевский комитет совершенно не ведает, что творит.

Том сухо рассмеялся:

— Я вчера задал этот же вопрос Карен Тэннер. Она полагает, что этот тип не согласен с тем, чем я занимаюсь. Специалисты по бихевиористике[11] из Квонтико[12] думают, что, по мнению такого религиозного фанатика, как он, моя генетика, по всей видимости, делает меня самым гнусным из всех подонков, всего на несколько ступенек выше в иерархии негодяев и мерзавцев, чем сам Сатана. Не забывайте еще вот о чем. Не все его жертвы были обычными негодяями. Помните Макса Хейвуда, судью Верховного суда?

Джасмин поморщилась — она вспомнила.

Единственным «грехом» Макса Хейвуда было заявление о том, что американская конституция так же священна, как все, что написано в Библии. Судью Верховного суда нашли в его квартире с традиционной цитатой из Библии, написанной его собственной кровью и прибитой гвоздем к его груди: «“Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека”. Екклесиаст, 12; 13». Он был задушен удавкой, а язык ему вырвали пассатижами.

— Но почему он стал охотиться за тобой именно сейчас? — спросила Джасмин. — Ты ведь уже много лет занимаешься генетикой.

— Да кто знает? — пожал плечами Том. — Может быть, вся эта шумиха и паблисити в связи с Нобелевской премией послужили толчком и он свихнулся на мой счет. В любом случае мне все равно, кто он такой, этот Проповедник. Он убил Оливию, и я желаю, чтобы его засадили за решетку. Что и возвращает меня к цели нашей встречи. Я хочу внести изменения в приоритетные направления наших исследований. Первое изменение касается Холли, второе — помощи ФБР в поимке Проповедника.

Джек потянулся к телефону:

— Я вызову Пола и Джейн.

Том остановил его:

— Нет. Я хочу, чтобы все, что касается Холли, пока что оставалось между нами.

Пол Манделсон и Джейн Нэйлор были еще двумя членами совета директоров компании. Джек ведал финансовыми вопросами и маркетингом. Том отвечал за исследования и развитие компании. Джасмин возглавляла отдел обработки информации. Пол был шефом административно-хозяйственного отдела и занимался закупками оборудования и материалов и производственными вопросами. Директор Джейн Нэйлор руководила отделом кадров и занималась вопросами работы с персоналом.

Джек снял руку с телефона и откинулся на спинку стула.

— О’кей. Начнем с Холли. Полагаю, это связано с предсказанием ДАНа.

Том кивнул.

— Поскольку наша политика всегда заключалась в том, чтобы сосредоточиваться на более общих генетических дефектах, мы совершенно игнорировали редкие и трудные случаи генетических заболеваний, таких как рак головного мозга. Стало быть, чтобы иметь хотя бы тень надежды помочь Холли, я переключаю три лучшие группы исследователей и их лаборатории на разработку методов генетического лечения, дающих возможность обойти барьеры несовместимости и, более конкретно, нацеленных на борьбу с глиобластомой. Это означает, что некоторые наши основные проекты, дающие прибыль, будут отложены. С этим связаны также некоторые перемены в структуре финансирования, к которым вы должны быть готовы. Иначе ничего не выйдет. Понятно?

Джек пожал плечами:

— Конечно. Сделаем все, что нужно. Только дай мне подробную смету, чтобы эти жмоты открыли соответствующие счета и кредитные линии.

Том повернулся к Джасмин:

— Джас, я сообщил ФБР о программном обеспечении «Ген-Джинн», и они очень хотят попробовать его в деле. Они не имеют ни малейшего понятия, что собой представляет этот Проповедник, как он выглядит. Даже на пленке с убийством Оливии всего лишь какой-то парень в длинном пальто, весь закутанный от холода. Однако они уверены, что рано или поздно он оставит хоть какие-нибудь генетические следы на месте своего очередного преступления. И когда это произойдет, они хотят воспользоваться «Ген-Джинном», чтобы попробовать создать его портрет. И я хочу им помочь. Как работает последняя версия?

Программное обеспечение «Ген-Джинн» было дополнительной программой второго поколения, ставшей следующим шагом вперед в совершенствовании программного обеспечения геноскопов. Существующие геноскопы уже были способны выдать хорошее описание физического облика человека на основе его ДНК: цвет кожи, волос и глаз, а также этнический тип, примерный рост и телосложение. Программа «Ген-Джинн» была еще одним шагом вперед. Отталкиваясь от выработанной в начале 90-х концепции компьютерного моделирования фоторобота преступника на основе показаний свидетелей, программа «Ген-Джинн» имела целью создание объемного голографического изображения субъекта, целиком основанного на информации, извлеченной из его генов.

Джасмин открыла ноутбук, стоявший перед нею, и вывела на экран данные по этому проекту.

— Работа почти закончена, — сообщила она. — В соответствии с графиком программа будет готова для бета-теста через десять недель.

Том нахмурился:

— А если обозначить эту работу как самую приоритетную и пустить на нее все нужные средства, как скоро ее можно будет завершить?

— Через месяц. Может, через пять недель. При условии, что не произойдет каких-нибудь сбоев. Но это дорого обойдется.

— Не имеет значения, — заявил Том. — Тратьте столько, сколько нужно, чтобы поскорее запустить программу в дело. И постарайтесь закончить за четыре недели.

Джасмин посмотрела на него с мыслью о тех миллионах, которые им придется потратить, чтобы закончить проект за считанные недели.

— К чему такая спешка, Том? Монопольное право на программное обеспечение у нас. Ты что, считаешь, что эта программа поможет поймать убийцу Оливии, да?

— По крайней мере мы хоть что-то будем делать.

У Джека на лице появилось такое выражение, словно он вот-вот вступит в спор, но потом он откинулся назад и пожал плечами:

— Ладно, о’кей. Однако кем бы ни был этот Проповедник, чтобы его поймать, понадобится нечто большее, чем эта машина, рисующая изображения призраков. Он уже тринадцать лет безумствует, и никто даже близко к нему не подобрался.

Джек выпрямился и взглянул Тому прямо в глаза:

— Черт меня побери, этот парень и так настоящий призрак!

Месяц спустя. 2 февраля 2003 года.

Бикон-Хилл, Бостон

Том Картер налил себе уже третью чашку черного кофе и посмотрел на часы, тихо тикавшие на кухне. Пять пятьдесят восемь. Никто, даже его домоправительница Марси Келли, еще не проснулся.

Семь недель, четыре дня и шесть часов миновало с момента гибели Оливии — он частенько задумывался, когда сумеет перестать столь точно отсчитывать время, — но властям так и не удалось напасть на след убийцы. Помимо программы «Ген-Джинн», которая была уже почти готова, единственным проблеском надежды для Тома была убежденность ФБР, что он все еще остается мишенью для преступника. Если они правы, тогда, как считал Картер, есть шанс, что этого ублюдка поймают: к Тому были приставлены агенты и полицейские.

Мысль о том, что за ним следит убийца, пугала, но опасения за собственную жизнь перекрывал страх за Холли. Он все время помнил о еще более безжалостном убийце, который подбирается к его дочери. Сегодня, после нескольких недель работы, он узнает наконец, увенчался ли успехом ключевой эксперимент, запущенный одной из его исследовательских групп, и есть ли у него по крайней мере надежда вовремя найти способ лечения.