Пока он сидел, наблюдая, как ясные и холодные пальчики зари раздвигают мрак, ему вспомнились любимые стихи Оливии. Он улыбнулся. Он не помнил точно строфы, которые Томас Дилан[10] посвятил своему умирающему отцу, но память подсказала, что ответила бы ему Оливия. Он не позволит Холли просто так уйти во тьму. Он будет рядом с нею. Он пустит в ход все возможности, весь свой опыт, чтобы остановить наступающий мрак.
Джасмин, вероятно, никому не стала сообщать о вердикте, вынесенном ДАНом, да и сам Том хотел бы сохранить его в тайне. И уж конечно, он не собирался сообщать Холли о ее неминуемой болезни. Завтра он скажет об этом Алексу и Джеку да еще нескольким, кто может помочь и на кого можно положиться, кто даст толковый совет. Вместе они разработают наилучший план, какой только возможен. В конце концов, если они не способны спасти Холли, значит, никто этого сделать не в силах.
Именно в тот момент, когда восходящее солнце осветило кладбище своими косыми лучами, он заметил на снегу свежие следы. Он проследил за ними от могилы через широкое заснеженное пространство к дороге в самом конце участка, где стоял тот самый коричневый седан без номеров. Рядом с ним возвышался широкоплечий мужчина. Отсюда он смотрелся лишь силуэтом на фоне восходящего солнца, но что-то в его позе подсказало Тому, что он наблюдает за ним.
Том поднялся на ноги и еще раз посмотрел на глубокие следы, проследовав взглядом обратно к могиле, и только сейчас заметил маленький венок из кроваво-красных роз — в форме креста. Он лежал в снегу позади могильного камня. Том просил всех провожавших Оливию в последний путь не приносить цветов, а лучше, как того пожелала бы она сама, сделать взнос в любой благотворительный фонд по своему выбору, поэтому сейчас удивился. Заинтригованный, он перегнулся через надгробие и поднял венок. Из красных роз на снег к его ногам выпал конверт.
Онемевшими пальцами он вскрыл его и извлек небольших размеров картонку. В верхней ее части была цитата из Нового Завета: «“Ибо возмездие за грех — смерть”. Послание к римлянам, 6; 23». А под ней шли слова, от которых его пронзило ледяным холодом: «Ныне твоя жена заплатила за твой грех. Но твое наказание еще последует». Подписи не было.
Только тут он что-то почувствовал. Вся ярость, весь гнев, все горе, что с момента смерти Оливии таились где-то в глубине его души, сейчас вырвались наружу. Кровь застучала в висках. Он прищурился, вперив взгляд в восходящее солнце. Не обращая внимания на боль в бедре, он бегом устремился к одинокой фигуре. Приминая ногами снег, стараясь бежать как можно быстрее, он продвигался вперед, и выдыхаемый им воздух белыми клубами повисал в холодном пространстве. Но он не успел преодолеть и двадцати ярдов, когда, почти ослепленный солнцем, увидел, что мужчина исчез.
Три дня спустя Джасмин Уошингтон сидела вместе с Томом Картером и Джеком Николсом в зале заседаний компании «Джиниус» на верхнем этаже пирамиды, где размещались кабинеты сотрудников коммерческих отделов, включая кабинет Джека. Джасмин недоверчиво качала головой. Едва она успела смириться с мрачным предсказанием ДАНа, так теперь еще и это…
— Чего я не понимаю, Том, так это почему твоя полицейская охрана даже не попыталась его поймать, — заметила она.
— Потому что полиции там не было, — сказал Джек, сидевший, положив сжатые в кулаки руки на стол перед собой. — Наш мистер Эйнштейн решил свалить от них.
— Джек, избавь меня от этого дерьма в стиле Большого Брата, — простонал Том. — Хватит с меня лекций твоих приятелей из Бюро.
Обветренное лицо Джека осталось невозмутимым. Несмотря на обильную седину в песочного цвета волосах и шрам на лице, он прекрасно выглядел для своих пятидесяти лет. Джасмин была с ним знакома почти столько же времени, сколько знала Тома. Помимо того что он являлся мозгом всех коммерческих начинаний компании, этот бывший фэбээровец, успевший к тому же получить степень магистра экономики управления, был еще и «главным улаживателем проблем», приземленным прагматиком, который увязывал все фантазии Тома с реалиями окружающего мира. Однажды он сказал ей, что его роль заключается в том, чтобы защищать все их хрупкие идеи от «людей в костюмах», как он именовал инвесторов. С тех пор как Том познакомился с ним двенадцать лет назад на Манхэттене, на конференции инвесторов в биотехнологические проекты, их союз стал настоящим мозговым содружеством.
Хотя фирма «Джиниус» тогда уже добилась успеха, Том не переставал обдумывать идею привлечения дополнительных средств для дальнейшего расширения программ, связанных с геноскопом, без потери при этом контроля над компанией. Джек, недавно закончивший Школу бизнеса Уортона в Техасе и успешно проработавший год в фирме «Дракс венчер кэпитал», отчаянно искал предприятие, в которое можно успешно вложить деньги, причем лучше бы такое, которое способно изменить мир. Они тогда проговорили тридцать девять часов подряд, игнорируя все остальное на этой конференции. И по ее завершении Джек ушел из фирмы «Дракс» и присоединился к Тому. Через три недели он не только заинтересовал в предприятии Тома шестерых крупных инвесторов с Уолл-стрит, но и, настраивая одного против другого, любезно позволил троим оставшимся вложить в фирму необходимые полтораста миллионов — причем при условии, что те не станут вмешиваться в управление компанией по крайней мере десять лет.
— Так что по этому поводу думают в ФБР, Том? — спросила Джасмин.
Том встал, прошелся вдоль стеклянной стены зала и прислонился к ней спиной. Позади него, возвышающиеся в отдалении, виднелись небоскребы центрального Бостона.
— Они считают, что за этим может стоять Проповедник.
Джасмин широко распахнула глаза — настолько сильным был шок.
— Господи! — прошептала она. — Неужели?
Джек Николс погладил свой шрам на лице, как делал всегда, когда был удивлен или встречался с какой-нибудь загадкой.
— Ты уверен? — спросил он.
— Так мне вчера вечером сказали в ФБР, — ответил Том. — Я говорил с Карен Тэннер, и она сообщила мне, что почерк и использование цитаты из Библии указывают на него.
Джек присвистнул.
— Если Карен считает, что это он, видимо, так оно и есть.
Джасмин понимала, почему эта информация произвела на Джека такое впечатление. Пятнадцать лет назад, когда Карен Тэннер только поступила на службу в Бюро, ее приставили напарницей к Джеку. Она помогала ему разделаться со Счастливчиком Сэмом, серийным убийцей, старавшимся всегда «зацапать свои жертвы в самый счастливый момент», распарывая им рты от уха до уха. Сьюзен, жена Джека, едва не стала одной из жертв этого психопата — выручили ее Джек и Карен. Тогда Джек и был ранен. Именно после этого он решил уйти со службы, проводить больше времени с женой и двумя сыновьями и найти другой способ делать мир лучше.
И вот теперь Карен Тэннер говорит, что убийца, рядом с которым Счастливчик Сэм не более чем мелкий подонок, охотится на Тома Картера. Джасмин никогда не поверила бы в это, если бы сама не видела, что случилось с Оливией.
Как и все присутствующие, она читала все, что было в прессе о Проповеднике. Господи, да о нем писали все газеты! Проповедник, как все считали, был психом, помешанным на религиозной почве и начавшим уродский крестовый поход, чтобы очистить мир. Всем было известно, что его жертвы — это в основном широко известные высокопоставленные подонки: адвокаты, работающие на мафию, наркодилеры, главы крупных криминальных семей и вообще скользкие типы, недосягаемые для закона.
Джасмин хорошо помнила, как тринадцать лет назад впервые прочитала о первой жертве Проповедника. Это был продажный проповедник-евангелист Боб Дули — его нашли плавающим в Гудзоне с располосованным от уха до уха горлом и запиской: «“Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные”. Евангелие от Матфея, 7; 15». Записка была в пластиковом пакете, заткнутом убитому в глотку.
