Доктор Пти, весь лучась улыбкой, гордо потрепал ее по плечу:

— Валери двадцать пять, она студентка юридического факультета Сорбонны. Я рад, что ее самочувствие улучшилось, иначе она подала бы на меня в суд.

Он рассмеялся, и его плечи задергались в такт смеху.

Валери явно была рада его видеть, словно его удивление от ее улучшившегося состояния подкрепляло тот факт, что ей и в самом деле стало лучше. А дело-то в том, догадался Том, что этот врач ведет себя иначе, чем все другие, которые всегда приносили ей дурные вести.

Доктор Пти раскрыл одну из принесенных с собой папок.

— У нее были первичные новообразования в желудке и почках. И вторичные — метастазы — по всему организму, включая два на обоих полушариях головного мозга, — и он протянул Тому два рентгеновских снимка.

Том поднял их к свету. На первом снимке были четко видны темные тени опухолей в желудке и почках. Небольшие, но ясно очерченные тени в мозгу на втором снимке тоже не вызывали никаких сомнений. У этой женщины был рак, ярко выраженный рак в терминальной стадии, на финальном этапе клоновой эволюции.

А теперь его не было.

— Мы как раз намеревались начать курс иммунотерапии с применением генномодифицированных клеток, — продолжал доктор Пти, — когда она сообщила, что головные боли у нее прекратились и что метастазы, которые она могла легко нащупать у себя на боку, уменьшились в размерах.

Его умные темные глазки посмотрели вниз, на Валери, которая улыбнулась в ответ.

— Валери, насколько внезапно это произошло? — спросил Том. — Уменьшение размеров опухолей.

— Буквально в один день. Я сперва подумала, что мне это просто показалось. Что приняла желаемое за действительность. И только к вечеру решила сказать доктору Пти.

Валери пожала плечами, глаза ее излучали уверенность.

— Я и сама лучше себя почувствовала. Просто вдруг поняла, что чувствую себя гораздо лучше.

Он кивнул, глядя ей прямо в глаза. Как это там у Ницше? «То, что нас не уничтожает, делает нас сильнее». Только сейчас он понял, что именно имел в виду философ, и почувствовал укол зависти. Эта молодая женщина уже никогда не будет бояться смерти.

— Давно это произошло?

Доктор Пти справился в истории болезни.

— Сегодня вторник. Валери сообщила нам в четверг вечером. А в воскресенье мы и сами отметили значительное улучшение.

Он протянул Тому еще два снимка.

Том взял их и тоже поднял к свету. Разница была заметная. Это вполне могли быть рентгеновские снимки другого пациента. Опухоли в желудке и почках съежились до размеров небольших темных пятнышек, а головной мозг вообще был чист. Никаких опухолей.

— Мы также взяли ткани на биопсию, чтобы проверить окончательно, — сообщил далее француз. — И лаборатория подтвердила, что образцы ныне представляют собой некроз. Ткани опухолей погибли. Их убили антитела, которые выработал сам организм.

Том еще раз посмотрел на две пары снимков, лежащих рядом.

— И никаких догадок, как и почему это произошло?

— Никаких. Если не считать результатов анализа ДНК, полученных нами из парижского филиала «Джиниус».

— Вы уже сделали анализ ДНК? — переспросил Том. Его охватили одновременно возбуждение и разочарование. — И тоже ничего не обнаружили?

— Au contraire![22] — и доктор Пти кивком указал на койку в другом конце палаты, точно так же утопавшую в цветах. — Мы воспользовались услугами лаборатории компании «Джиниус» в Париже, чтобы сканировать образцы крови двоих наших пациентов — Валери и мсье Корбассона, он лежит вон там. Генетическое сканирование показало, что в их крови до ремиссии содержались генетические дефекты, которые и привели к заболеванию. Но после ремиссии их геномы изменились, стали другими…

— Последовательность генов в геноме сама себя исправила? Во всем геноме? Не только в поврежденных клетках?

— Mais bien sur![23] Только мы не знаем, каким образом. Единственное, что между этими двумя пациентами есть общего, — это то, что у них одна и та же группа крови и они при переливании могли получить донорскую кровь из одной партии. Вот только у нас не осталось никаких ее образцов.

— Они получили одну и ту же донорскую кровь и ничего больше?

— Rien,[24] — и доктор Пти помотал головой.

— А другим пациентам делали переливание той же крови?

— Делали, но не раковым. Это редкая кровь, группы AB.

Печальные глазки Жан-Люка снова вспыхнули.

— Пойдемте! Я познакомлю вас еще с одним чудесным образом выздоровевшим пациентом. A bientot, Valerie![25]

Вторым «чудом» был Гийом Корбассон, сорокапятилетний фермер из-под Тулузы. Том пожал ему руку и поздоровался с ним по-французски.

Доктор Пти достал рентгеновский снимок из второй своей папки и пояснил:

— У мсье Корбассона была саркома бедра и большое количество метастазов по всему организму.

Он показал Тому снимок, и тот уставился на огромную, словно раздутую, опухоль на правом бедре мужчины; она была размером с грейпфрут и грозила вот-вот прорвать кожу и вывалиться наружу.

— Когда был сделан снимок? — спросил Том.

— Ровно неделю назад. За последние восемь недель перед этим опухоль увеличилась вдвое. И мы уже отчаялись остановить ее рост.

Доктор Пти поднял глаза от истории болезни.

— Его мы тоже собирались направить на генную терапию, когда она вдруг начала уменьшаться.

— Примерно в то же время, когда начало улучшаться состояние Валери Дюбуа?

— С разницей в один день примерно, — ответил доктор Пти. И попросил пациента показать ногу.

— Mais bien sur, — ответил Гийом и тут же откинул одеяло, демонстрируя результаты победы над болезнью.

Том наклонился и провел ладонью по его бедру. Оно было практически гладким. Если нажать посильнее, можно было нащупать маленькое уплотнение, этакий шарик более плотной ткани, но он был очень мал — горошина, особенно в сравнении с тем, что было изображено на снимке.

— Невероятно!

— Oui. Incroyable,[26] — подтвердил пациент с радостной улыбкой, продемонстрировавшей, что у него недостает пары зубов.

Том ответил ему такой же веселой улыбкой, потом повернулся к доктору:

— А как насчет вторичных образований?

— Сплошные некрозы. Совершенно мертвые ткани. А теперь я предлагаю пойти ко мне в кабинет. Там мы можем поговорить.

Том поблагодарил Корбассона и вслед за доктором Пти вышел из палаты. Пока они шли, он продолжал бомбардировать француза вопросами:

— Жан-Люк, это не может быть совпадением. У вас было двое больных раком в терминальной стадии, им оставалось жить несколько месяцев, и вот, совершенно внезапно, они оба излечиваются! А между ними общее лишь то, что у них одинаковая редкая группа крови. Это означает, что при переливании они могли получить донорскую кровь из одной и той же партии. Может быть, что-то попало при переливании?

— Что, например? — спросил доктор Пти.

Том лишь пожал плечами. Потом сказал:

— Может, какой-нибудь новый вирус. Редкий вирус, несущий в себе правильный генетический код. Это же могло случиться, а, Жан-Люк?

Доктор Пти вздохнул и возвел горе свои печальные глазки:

— Да, случиться такое могло. Только шансов на это крайне мало, не правда ли? Обоих пациентов тщательнейшим образом проверяли на наличие вирусных инфекций и ничего не обнаружили. И не забывайте, что все образцы крови бесчисленное количество раз подвергают термической обработке, чтобы уничтожить все известные вирусные агенты.

— Да, конечно, но только известные агенты!

— Но у нас нет никаких данных о наличии каких бы то ни было вирусов в крови Валери Дюбуа или Гийома Корбассона! И каких бы то ни было агентов, способных произвести такие изменения, тоже!