— Система считывает ваш генетический код и на его основе рассчитывает облик, — наконец произнесла Джасмин. — Когда вы пришли утром, я сняла у вас с плеча один волосок. Нужно было только убедиться, что он с луковицей, а остальное было совсем просто.

Карен протянула руку, и рука ее прошла сквозь призрачное видение.

— Точь-в-точь я. Невероятно! Вы можете только голову воспроизвести?

— Нет, и тело тоже. Просто решили отдать должное вашей скромности — Джек ведь тоже здесь!

Карен все еще пребывала в изумлении.

— В одежде ведь нет генов, — пояснила Дебби, улыбаясь во весь рот.

Джек задумчиво погладил свой шрам.

— А жаль. Мы с тобой, Карен, не раз вместе попадали в переделки, но я никогда не видел тебя au naturel.[28] Хотя частенько сожалею об этом.

— Что ж, придется тебе и дальше довольствоваться игрой воображения, Джек, — рассмеялась Карен. — Если, конечно, сам не захочешь раздеться. Первым.

Снова повернувшись к Джасмин, Карен кивнула в сторону голограммы:

— Стало быть, вы получили это из моей волосяной луковицы?

— Ага. Геноскоп до сих пор умел выдавать физические характеристики человека на основе его генотипа, но это новое программное обеспечение — еще один шаг вперед. Оно создает изображение человека в трех измерениях, а потом превращает его в голограмму, — она указала на висящую в воздухе голову. — Мы воспользовались всего лишь вашим волосом, чтобы показать, насколько точно работает программа.

— Весьма убедительно. А как насчет ДНК нашего подозреваемого? Горю нетерпением взглянуть на этого ублюдка.

Джасмин повернулась к геноскопу и щелкнула несколькими клавишами на стоящей рядом клавиатуре.

Этот прототип программы еще не имеет системы восприятия голосовых команд, но версия совершенствуется. Со временем даже голограмма будет говорить.

Джасмин нажала еще на одну клавишу, и голова Карен Тэннер растворилась в воздухе.

Джасмин смотрела на экран. Сотрудники из отдела судебных экспертиз обнаружили свежие следы крови на шипах розы, брошенной в помойное ведро на кухне жертвы. Это были те самые розы, которые, как утверждали свидетели, они видели в сумке подозреваемого блондина.

— Да, анализ закончен. Мы просканировали образец крови, обнаруженной в квартире Фонтаны.

Спецагент ФБР кивнула. Глаза ее горели от возбуждения.

— И что?

Джасмин бросила взгляд на Дебби — та проверяла лампы, создающие голографическое изображение. Потом обернулась и показала большой палец: все о’кей.

— Итак, чего желаете? Только голову? Или всего целиком?

— Давайте целиком, — улыбнулась Карен.

— О’кей, настало время вызвать джинна.

И Джасмин нажала на клавишу «Ввод».

Рокот геноскопа сменился щелчками статических разрядов, потом установленные вокруг голографической конструкции лампы вспыхнули и в их свете возникла призрачная фигура. По мере того как программа считывала и обрабатывала данные, поступавшие из биокомпьютера геноскопа, изображение становилось все более четким.

Прорисовка, начавшись с ног, поднималась вверх, и картина выглядела удивительно достоверной. Лишь одна деталь вызывала недоумение — это была женщина, а не мужчина.

Джасмин обернулась к ошеломленной Карен, с открытым ртом смотревшей на голограмму:

— А я-то думала, что Проповедник — мужчина.

— Я тоже, — кивнула Карен.

— А она красивая, — невозмутимо заметил Джек.

Да, она была красива. Каштановые, с медным оттенком, волосы, высокая атлетическая фигура, полная грудь, длинные красивые ноги просто поражали воображение. Но самым поразительным были, пожалуй, глаза: огромные, формой напоминавшие кошачьи, что само по себе необычно, они имели необычный цвет — вернее, два цвета: левый был голубым, а правый — карим.

— Нет, это должен быть мужчина! — заявила Карен Тэннер. — Нам известно, что Проповедник убил мужчину-проститутку по кличке Беби и выдал себя за него, чтобы добраться до Фонтаны. И когда мы допрашивали швейцара, тот описал пришедшего как мужчину со светлыми волосами. Господи, тут только рост совпадает!

— А вы уверены, что это кровь Проповедника? — спросил Джек. — Может, вам попался какой-то не тот убийца?

— Ничего подобного. Кровь была свежая, и это не кровь Фонтаны, значит — кровь киллера. К тому же он не только оставил свое обычное послание — цитату из Библии, — он, как всегда, воспользовался авторучкой.

— Авторучкой?

— Да, Проповедник пишет свои библейские послания кровью жертвы, используя для этого авторучку со специальным пером, которым можно брать кровь из вены или артерии; обычно он берет ее из бедренной артерии. Но в данном случае кровь взята из вскрытой яремной вены. Почерк также совпадает с тем, каким написаны записки на месте других убийств. Нет, это точно Проповедник.

— Значит, теперь вы знаете, что это женщина, умеющая мастерски переодеваться, гримироваться и маскироваться, — заключил Джек.

— Непревзойденно умеющая, — пробормотала спецагент ФБР, доставая из кармана компьютерный фоторобот. — Этого блондина видела куча людей, когда он подходил к дому. Явно в гриме, но лицо — по описанию — другое. Нос, скулы, щеки — все не совпадает, все не так. Даже глаза другого цвета.

Она кивнула на голограмму:

— Да вы только посмотрите на грудь! Такую ни за что не спрячешь, даже с помощью утяжек. Это же прелестная женщина, и, поверьте мне, некоторые из свидетелей, которых я допрашивала, были как раз из тех мужиков, которые ни за что не пропустят привлекательную женщину. И все они клянутся, что видели мужчину.

Джасмин пожала плечами:

— Внешность можно изменить. Все, что умеет программа, — это восстанавливать облик на основе генов, с которыми человек родился, — в соответствии с обычными жизненными «нормами», предполагающими обычное питание и обычные физические нагрузки. Программа не учитывает косметические или хирургические изменения, привнесенные позднее.

Карен Тэннер скорчила разочарованную гримаску. Было ясно, что, по ее мнению, ожидаемого прорыва в расследовании не произошло.

— По крайней мере вы теперь знаете, что это женщина, — повторил Джек. — Это, без сомнения, даст делу новый поворот. Готов поспорить, что у вас появятся новые ниточки, когда вы еще раз проанализируете прошлые убийства в свете новых данных. Кроме того, вы теперь приблизительно знаете, как выглядит преступник.

Карен повернулась к нему, сверкнув зелеными глазами:

— Знаю? Что я знаю, Джек? Господи помилуй, как я понимаю, преступник сейчас может выглядеть и как Мэрилин Монро, и как Арнольд Шварценеггер!

Читтавеккья, Сардиния

Мария Бенарьяк не была похожа ни на Монро, ни на Шварценеггера, когда стояла перед маленькой белой церквушкой городка Читтавеккья на Сардинии и вглядывалась в выходящего из нее мужчину. Доктор Картер, кажется, улыбался и, несмотря на хромоту, целеустремленно двигался по залитой солнцем улице. В правой руке у него был кейс, в левой — что-то маленькое, чего она никак не могла разглядеть. Издали оно походило на стеклянную пробирку.

Она поправила фокусировку своего «олимпуса» и откинулась на сиденье взятого напрокат «фиата», продолжая наблюдать, как Картер подходит к такой же белой машине, припаркованной через три места от нее.

Щелк. Щелк. Она сделала два снимка, и механизм фотоаппарата тихонько зажужжал возле ее уха, прокручивая пленку.

Доктор Картер провел в церкви почти два часа. Что он там делал? Беседовал со священниками? Но он же атеист! Какие у него тут могут быть дела?

После неудачного звонка святому отцу, когда он так уклончиво отвечал на ее вопросы относительно доктора Картера, она решила следить за ученым. Вероятно, Внутренний круг по каким-то причинам не решается или не хочет закончить то, что сам же инициировал. Сама мысль, что этот дьявол во плоти может избежать возмездия, приводила ее в неистовство.

Проследить за ним было нетрудно. Один звонок в «Джиниус» — и она выяснила его местонахождение в Париже; другой — в парижскую клинику — позволил узнать о его дальнейших планах. Поначалу она пыталась убедить себя, что ей вовсе не нужно следовать за ним сюда, — понимая при этом, что это ее нежелание ехать на Сардинию проистекает из того, что совсем рядом лежит Корсика со всеми связанными с ней гнусными воспоминаниями.