Не обращая на швейцара никакого внимания, Мария уверенно проследовала в мрачный мраморный вестибюль и прямиком направилась к лифтам. Войдя в кабину, взглянула на часы. Четырнадцать пятьдесят две. Фонтана ждет Беби к пятнадцати. Времени еще полно.

На седьмом этаже она вышла из лифта и остановилась переждать у лестницы. Там было темно, совершенно темно, и, как всегда, ей стало неуютно. Глубоко вдохнув, она напомнила себе, что это временное неудобство. Справа она заметила кнопку выключателя, светящуюся в темноте как маячок. Она нажала ее, и вспыхнувший свет тут же разогнал всех ее демонов. Сунув руку в сумку, она достала пару хирургических перчаток, тонких, как презервативы. Привычным движением профессионала натянула их, затем снова сунула руку в сумку. Проверила видеокамеру — на пленке, конечно, ничего такого, что можно инкриминировать жертве, но сойдет и это. На дне сумки, рядом с камерой, лежал ее проверенный, надежный кукри. Она еще порылась под букетом красных роз и нащупала три других предмета: рулон липкой ленты, очень прочной, удавку и черную авторучку. Первые два она сунула в боковые карманы куртки. Авторучка на вид была совершенно обычной, пока она не сняла с нее колпачок, высвободив необычно длинный кончик пера, ненамного короче иглы шприца. Подула на него, убедилась, что он чист, вновь закрыла колпачком и убрала ручку обратно в сумку. Все готово.

Она ощутила, как праведное чувство наполняет ее грудь. Она была сейчас ангелом-мстителем, карающей десницей Господней. Сегодня гнусное наступление Зла будет на момент приостановлено, а одна из многочисленных голов этой гидры отсечена.

Она открыла дверь на площадку седьмого этажа и выглянула в коридор. Отсюда ей была хорошо видна дверь темного дерева в самом его конце и латунные цифры на ней: номер 70. За этой дверью сейчас и должен быть Слай Фонтана, один, ожидающий условленного стука — три удара — и букета красных роз на коврике у двери — обычного приветствия Беби. Очень трогательно, подумала Мария без тени улыбки.

Сработал сигнал будильника на ее наручных часах — он беззвучно завибрировал. Она опустила взгляд на запястье — 14:59. Пора.

Она прошла по роскошному ковру, устилавшему пол в коридоре, положила букет у двери с номером 70 и прижалась к стене слева. Ее правая рука уже поигрывала удавкой в кармане, словно это были четки. Успокоив дыхание, она поднесла костяшки пальцев к двери.

Тук-тук-тук.

Шорох за дверью. Приближающиеся шаги.

Потом она услышала, как отодвигается засов и снимается цепочка. Поворот ключа в замке. Еще один. Как он, однако, заботится о собственной безопасности, подумала Мария с мрачным сарказмом. При звуке открываемой двери она ощутила волну теплого воздуха — в квартире было очень тепло. Потом услышала возбужденное дыхание и тихий смешок — мужчина в дверях нагнулся, чтобы поднять цветы.

Поправив темные очки и опустив голову, чтобы длинные светлые волосы Беби упали ей на лицо, она предстала перед Слаем Фонтаной. Ширинка ее тесных кожаных штанов находилась теперь всего в паре дюймов от его головы. Хотя Фонтана стоял нагнувшись, легко было заметить, что этот продюсер порнофильмов не отличается высоким ростом — не дорос и до пяти футов семи дюймов. Редеющие волосы, черные и лохматые, рыхлое тело, чего не могла скрыть даже свободная шелковая рубашка.

Она наблюдала, как он медленно выпрямляется, держа в руках розы. Он смотрел на нее снизу вверх жадными, голодными маленькими глазками, пытаясь разглядеть лицо за завесой волос. Это напомнило ей дни в сиротском приюте, то время, о котором она предпочла бы забыть навсегда.

— Приветик, Беби! — возбужденно воскликнул Фонтана, а его рука инстинктивно потянулась к собственной промежности. — Господи, как я рад, что ты наконец тут! Я уже готов был взорваться с момента, как мы с тобой говорили по телефону.

Он двинулся назад, сделав знак, чтобы вошедший последовал за ним.

Мария, чьи руки были заняты за спиной удавкой, бросила сумку на пол впереди себя и шагнула в квартиру, проследив, чтобы дверь за ней захлопнулась. Фонтана взглянул на сумку и облизнул губы:

— Ты принес игрушки, чтоб мы тут позабавились?

— Можно это и так назвать, — ответила Мария, стараясь как можно более похоже имитировать шепелявость Беби.

Но имитация, вероятно, была не слишком удачной или же волосы уже не закрывали ей лицо, потому что Фонтана вдруг посмотрел на нее пристальнее:

— Ты подрос, что ли?

Мария сделала шаг вперед и улыбнулась, протягивая к нему руки, вроде как чтобы обнять:

— Ну, не то чтобы… Я уже много лет такого роста.

Фонтана нахмурился, голодное выражение в его глазах сменилось страхом и подозрением. Он уже почуял неладное. Но Марии на это было плевать; он опоздал, она уже здесь. И едва его губы начали произносить недовольное «Кто ты такой, черт побери?!», она накинула удавку ему на шею, заткнув его рот с ловкостью опытного хирурга. Фонтана тут же выронил розы, широко раскрыв рот и дергаясь, как рыба, вытащенная на берег, и пытаясь ухватиться за тонкую проволоку, какой обычно режут сыр, впившуюся ему в шею.

«И почему они всегда так глупо себя ведут?» — спрашивала себя Мария, глядя в его выпученные от ужаса глаза. Ни один ни разу не попытался проделать единственно разумную вещь — не занялся ее пальцами, не попытался сломать их один за другим, пока она не будет вынуждена выпустить удавку. Всегда-то они хватаются за проволоку, которая уже глубоко врезалась в шею. Глупо. И бесполезно.

Мария быстро осмотрела все пространство огромной квартиры-студии. Ее глаза остановились на обитых светлой кожей креслах и столь необходимом для хозяина телевизоре в том конце комнаты, который служил гостиной. Волоча за собой Фонтану, скулившего, как собака на поводке, она провела его мимо вызывающе роскошного камина из розового мрамора и толкнула в кресло, установленное прямо напротив великолепного телеэкрана. Огромный и черный, как полированный гагат, телевизор был весьма подходящим алтарем для того, что она задумала.

Она отпустила удавку, но прежде чем Фонтана успел хотя бы перевести дух, она схватила небольшое розовое мраморное яйцо из кучи аналогичных objects d’art[16] на кофейном столике и затолкала его ему в рот. Потом вытащила из кармана рулон скотча, оторвала от него кусок и заклеила рот. Не останавливаясь, примотала его тело к креслу все тем же скотчем и в заключение приклеила его веки ко лбу, чтоб глаза все время оставались открытыми и лишь бегающие в панике зрачки могли двигаться. Потом достала из сумки видеокамеру. Теперь можно было без спешки подготовить весь предстоящий спектакль.

Ей потребовалось всего две-три секунды, чтобы понять, как управляется этот с виду бескнопочный телевизор, — она обнаружила сдвигающуюся вбок панель на его корпусе. Подсоединив к нему необходимые кабели, она установила камеру на его верхнюю крышку и направила объектив на связанного Фонтану с кляпом во рту. Потом взяла пульты дистанционного управления и включила телевизор и камеру. Экран мигнул, затем всю его огромную площадь заняло изображение верхней части лба Фонтаны. Разрешение было просто отличное — Мария видела каждую каплю пота, выступавшую под линией волос.

— Вы, кажется, нервничаете, — заметила она. — А ведь можно было подумать, что вы уже давно привыкли к кинопробам.

Она поправила камеру и настроила объектив-зум так, чтобы на экране было видно четкое изображение всего тела Фонтаны выше пояса. Под мышками у него расплывались темные пятна пота, резко выделяясь на кремовой шелковой рубашке. В безумных глазах застыло выражение немой мольбы. Все его мышцы, кажется, тщетно напряглись в попытке освободиться от прочной липкой ленты. Она улыбнулась и стащила с себя парик. Глаза Слая еще больше вылезли из орбит, словно вбирая в себя ее облик с наголо обритой головой, а потом почти совсем выкатились наружу, когда она сунула руку в сумку и извлекла из нее обнаженный кукри.

— Ну вот, — сказала она, обходя его и останавливаясь позади; в левой руке у нее был ПДУ видеокамеры, в правой — кривой тяжелый нож. — Шоу начинается.