Она обошла весь экспериментальный отдел со всеми его геноскопами. Отдел был устроен точно так же, как и другой, аналогичный, наверху, — это там геноскоп считывал геном Холли. Только здесь находилось всего четыре таких аппарата, и все — модернизированные экспериментальные модели. Два справа могли выдавать голографическое изображение и уже были оснащены пробным вариантом программы «Ген-Джинн». Джасмин не сомневалась, что через несколько дней они будут полностью готовы к работе.

Тут ее вновь охватили противоречивые чувства. Четыре дня назад они с Ларри взяли Холли в кино, на новый диснеевский мультфильм «Король Лев». Как обычно, они все время смеялись и подначивали друг друга, но Джасмин не могла перестать думать о приговоре, вынесенном ДАНом. Она гордилась способностью геноскопа предсказать болезнь, особенно если ее можно предотвратить или вылечить. Но если все, на что способно ее изобретение, — это лишь предсказать несчастье, не предлагая при этом никаких мер спасения, значит, оно не такое уж и умное.

Она вздохнула и прошла через весь зал, миновав главный офис своего отдела, расположенный справа, где пока еще молчали все рабочие станции и терминалы. Толкнула стеклянную дверь напротив, открыв находящееся за ней большое, слепящее белой краской помещение. Здесь было сердце ее отдела — Информационный центр компании «Джиниус».

Именно здесь, в этом прохладном, ослепительно белом помещении, которое называли просто «Белой комнатой», Джасмин любила ходить и думать. При постоянно поддерживаемой температуре пятьдесят пять градусов по Фаренгейту, то есть около пятнадцати по Цельсию, посреди комнаты стояли четыре огромных контейнера, от которых исходило постоянное тихое гудение. Два из них служили местом обитания «Большой мамы» — мощного ультракомпьютера с процессором на белковой основе, который был связан со всеми существующими в мире геноскопами. Мозг этой «мамы» в любой момент времени знал, какие виды сканирования проводятся ее «отпрысками» в любой точке планеты. Именно «Большая мама» обеспечивала существование базы данных, хранящейся в двух других контейнерах, именуемой Систематизированным хранилищем индивидуальных геномов, или ИГ.

Этические правила в отношении сканирования генов весьма строги. Геном пациента можно проверить лишь в присутствии его врача или если пациент получил профессиональную консультацию. Строжайшие условия обеспечивают то, что индивидуальный геном человека не может подвергнуться сканированию без его согласия. Еще одно важное правило: все результаты сканирования должны храниться при соблюдении строжайшей конфиденциальности. Компании, занимающиеся страхованием жизни и здоровья, не раз пытались оспорить это положение, заявляя, что если человек неизлечим, он может застраховаться на чрезвычайно большую сумму при стандартных взносах. Закон, однако, был неумолим: частная жизнь личности превыше всего. Именно поэтому Джас и Картер были так озабочены тем, чтобы наличие этой базы данных оставалось тайной. Хранить ИГ было абсолютно вне закона.

Создать такое хранилище индивидуальных геномов было идеей Тома. И он попросил Джасмин дать «Большой маме» задание — извлекать один из каждых пяти результатов всех генетических сканирований, проводимых лицензированными лабораториями компании «Джиниус» во всем мире, и хранить их в базе данных вместе с именами, адресами, медицинскими сведениями и данными о семьях соответствующих лиц. Сейчас в памяти ИГ хранилась информация о более чем ста миллионах человек, и в «Джиниус» знали о них больше, чем они сами знали о себе.

Мотивы Тома были совершенно невинными: он стремился использовать эту базу данных на макроуровне лишь для обоснования и подтверждения результатов своей работы путем сравнения тенденций развития реальной болезни в данной семье с генетическими маркерами, указывающими на эту болезнь. ИГ помогало обосновывать большую часть работы, которая вела к излечению шизофрении и давала жизненно важные подсказки для лечения других генетических заболеваний. Однако несмотря на все эти высокие побуждения, Джасмин не сомневалась, что если кто-то из этих пациентов или соответствующие власти узнают о существовании этой базы данных, они придут в ужас и репутация «Джиниус» будет серьезно скомпрометирована. Но Том решил, что выгоды в данном случае превышают любую возможную угрозу конкретным лицам и его компании. И решил пойти на риск.

Обойдя владения, Джасмин вернулась к своему компьютеру и начала ежедневное патрулирование киберпространства. Сначала она проверила компьютер. Процессор обладал скоростью 100 терагерц,[13] его жесткий диск имел 600 гигабайт памяти, оперативная память — 200 гигабайт; он был достаточно мощным, чтобы легко и стремительно мчаться по самому скоростному ряду информационной супермагистрали. Монитор компьютера включился, экран вспыхнул, и на нем появилось виртуальное изображение — портрет самой Джасмин. Прическа «афро», тонкие черты темнокожего лица почти совпадали с ее собственным отражением. Экранное изображение приветствовало ее словами: «Привет, Циркулярка! Куда отправимся сегодня?» Синтезированный голос звучал как ее собственный. Обращение «Циркулярка» было напоминанием о ее юности в Лос-Анджелесе, когда она, не считаясь ни с какими запретами и правилами, занималась хакерством и разными прочими неблаговидными компьютерными проделками и имела соответствующую прическу. Теперь она редко пользовалась этой кличкой. Если строгие родители-баптисты считали, что оберегают ее от бед и несчастий, запрещая выходить на улицу, но разрешая добывать любую информацию из Интернета, то они ошибались. Она выбрала себе такой пользовательский псевдоним — Циркулярка, потому что многое из того, чем она в те дни занималась, не совсем соответствовало закону. И все же, законно то было или нет, в те времена она была чем-то вроде легенды.

— Сегодня идем в патрулирование, — сообщила она в микрофон.

— Мне нужен пароль, прежде чем ты отправишься в путь, — произнесла ее говорящая голова.

Джасмин улыбнулась. Пароль, который она выбрала на эту неделю, тоже был напоминанием о юности. Это было название одной работы, которая возвращала ее к тем скверным временам полного непослушания и нарушения всех и всяческих правил, работы, написанной до того, как она стала законопослушной, стала выигрывать разные конкурсы и получать за это стипендии, а потом и Нобелевскую премию. Тогда она была в числе лучших хакеров и в любой момент могла проникнуть куда угодно. Работа называлась отнюдь не «Бухгалтер», «Доктор» или даже «Директор отдела обработки информации компании “Джиниус”». Нет, это была крутая работа. Очень крутая.

«Киберкоп», — напечатала она, наслаждаясь игрой в отъявленного браконьера, ставшего примерным лесником и охотничьим инспектором.

Голова на экране вдруг украсилась полицейским шлемом, совершила двойное сальто и отдала ей честь. «Специальный агент Циркулярка, можешь свободно бродить по информационным магистралям. Будь осторожна в киберпространстве!»

Она протянула руку, нажала кнопку и попросила секретаршу принести ей обычную банку диетической колы. Итак, чем же она сейчас займется? По большей части она посвящала свое время попыткам проникнуть в одну из технических или финансовых систем компании «Джиниус». С ней вместе работали еще два специалиста-хакера, также старавшихся взломать защищенные базы данных, выявляя слабости в системах защиты и предлагая более эффективные меры по их усилению. Оба были отличными профессионалами, но она все равно предпочитала лично проверять, насколько прочны их линии обороны. Сегодня она намеревалась попытаться взломать самую оберегаемую и наиболее защищенную базу данных — ИГ.

Она не стала входить в Интернет, поскольку ни одна из систем «Джиниус» там не значилась. Вместо этого она набрала на клавиатуре код «Большой мамы», намереваясь внедриться в действующую линию связи, по которой геноскопы передавали информацию на материнский мозг, а потом в память ИГ. Почти тут же на экране появилось изображение, затребовавшее пароль. Она набрала вчерашний — сегодняшний она преднамеренно не стала узнавать.