— Уже есть какие-нибудь результаты?

Нора ответила взглядом, в котором нетрудно было прочитать «А то ты сам не знаешь», и покачала головой:

— Не могу сказать, пока не вернется Боб со своими данными.

Боб Кук был ее непосредственным начальником.

Никому из сотрудников трех лабораторий, занятых в новом проекте борьбы с раком головного мозга, о положении Холли пока не сообщали. Чем больше человек знает об угрозе, тем выше риск, что о ней узнает и она сама. А Том этого не хотел. Если будет необходимо сказать об этом сотрудникам, он это сделает, но пока им достаточно лишь знать, что проект имеет высший приоритет.

Пока только лаборатория Боба Кука и Норы Лутц вплотную подошла к созданию комплексного ретровирусного вектора, способного обойти все барьеры, защищающие головной мозг. То, чего они добились всего за пять недель, было выдающимся достижением, но, взглянув на таблицу на экране ноутбука Норы, Том ощутил скорее нервное напряжение, чем возбуждение. Таблица демонстрировала в своей левой колонке порядковые номера всех мышей, в следующей колонке приводилось количество обнаруженных у них опухолей — пугающе большое, насколько мог видеть Том, — а рядом — размеры этих новообразований. Одна колонка оставалась пустой — та, в которой должно быть указано, какое лечение получала данная мышь. Эта информация имелась только у Боба Кука.

Много лет назад Том убедился, насколько важно, чтобы личные привязанности или предубеждения персонала никоим образом не влияли на результаты работы, и ввел в «Джиниус» обязательное правило: все эксперименты проводятся втемную. Уж он-то знал, какое возникает искушение, даже у самых осторожных и добросовестных ученых, «обнаружить» именно тот результат, на который все рассчитывают. И вот Боб Кук сам провел все инъекции мышам, отметив только в своем компьютере, какая именно получила их препарат, а какая — соленую воду. После распечатки данные были слиты на дискету и запечатаны в коричневый пакет; их не учитывали при подсчете опухолей и метастазов.

— А где Боб? — спросил Том.

— В Менделе. Позвать?

— Нет, я сам схожу. Заканчивайте с этими цифрами.

Том покинул «Мышиный дом», миновал небольшой коридор и через вертящуюся дверь вошел в основное помещение лаборатории. Осмотрев все это огромное белоснежное пространство, сияющее стеклом и хромом, он заметил Боба Кука. Внешний вид и манера поведения выделяли этого человека среди окружающих. Все сидели, согнувшись над своими рабочими столами, а этот калифорниец, светловолосый и загорелый, почти лежал, откинувшись назад в своем рабочем кресле, подставив к свету предметное стекло из микроскопа. Он был похож сейчас скорее на любителя серфинга, высматривающего подходящую волну, чем на ученого. Широкая улыбка и свободные манеры нередко заставляли людей недооценивать его. Некоторая невоспитанность и даже непочтительность этого молодого человека напоминала Тому его самого — много лет назад.

Он сразу заметил коричневый конверт на столике у Боба и должен был подавить внезапный порыв броситься и схватить его.

Боб увидел его и улыбнулся. Казалось, всего одним скользящим движением он умудрился одновременно отложить предметное стекло, взять коричневый конверт и встать.

— Ты за этим пришел?

Вернувшись вместе с Бобом в биолабораторию, Картер поймал себя на том, что испытующе смотрит в лицо Норе, словно пытаясь понять, что она успела выяснить, просмотрев полученные данные. Если результаты однозначные, тогда дискета и не понадобится. Если у всех мышей одинаковое количество крупных опухолей, значит, эксперимент явно провалился, а если половина мышей совсем не имеет новообразований, значит, он почти наверняка удался. Но совиное лицо Норы ничего не выражало.

Боб свел брови, изображая хмурую сосредоточенность.

— Номинации на звание лучшего фильма следующие… — произнес он, вскрывая конверт и передавая Норе дискету.

Нора устало улыбнулась своему шефу, вставила дискету и запустила программу. В таблице на экране начали появляться новые данные. Том видел, как заполняются пустые колонки в правой ее части — там появлялись слова «да» или «нет», указывающие, какие именно мыши получили ретровирусное лечение.

«Ну же, ну же, — подгонял Том машину, — покажи разницу между этими группами!» Но он даже не успел закончить свой молчаливый призыв — экран выдал окончательные результаты, и разочарование на лице Норы подсказало ему, что надежда была напрасной.

— Никакой разницы, — резким голосом произнесла лаборантка. — В любом случае ничего статистически значимого.

— Черт! — он еще отказывался верить в неудачу. Результаты оказались даже хуже, чем он опасался. Генетическое лечение не возымело никакого эффекта.

— Что-то пошло не так? — спросила Нора.

Том нахмурился и, скрестив руки на груди, забарабанил пальцами правой по плечу левой.

— Может, вирус не смог проникнуть в опухолевые клетки? Может, его остановил барьер несовместимости?

— Но ведь вирус был модифицирован именно с целью обойти барьеры! — заметил Боб необычно тихим голосом.

— Ну да, конечно, но, вероятно, это не сработало. Или вирус добрался до цели, а гены либо не смогли полностью реализоваться в клетках, либо не успели синтезировать достаточное количество белков, чтобы разница хоть как-то проявилась. В любом случае надо исследовать раковые клетки, чтобы сказать наверняка. Однако общий результат ясен: на сей раз эта дрянь не сработала.

Справа от него распахнулась дверь, и в комнату вошла Джасмин. Ее обычно сияющее лицо было мрачным и задумчивым.

— Том, можно тебя на минутку? — спросила она. — Это очень важно.

То, что она хотела ему сообщить, явно не предназначалось для всех, так что он извинился перед Бобом и Норой и последовал за Джасмин в коридор.

— Извини, — сказала Джасмин, — но у меня скверные новости.

Он заставил себя засмеяться:

— Вот здорово! Ты пришла как раз куда надо! Ну, давай выкладывай — посмотрим, чьи новости хуже.

— Я засекла хакера, который пытался залезть в память ИГ.

Том крякнул. Только этого не хватало!

— И успешно?

— Нет, но думаю, они уже узнали, что в ней хранится. Имеют общее представление.

— И кто это был? Ты выяснила, кто это и откуда?

Джасмин покачала головой:

— He-а. В этом-то и заключается самое странное. Это ни один из основных компьютерных регионов мира. Сигнал поступал откуда-то не из Европы, не с Дальнего Востока и не из Штатов.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— А больше ничего узнать не можешь?

— Ничего. Я сказала Джеку, но он тоже ничего не понимает. Все крупные страховые компании и конкурирующие с нами биотехнологические фирмы, которые не прочь разнюхать, что содержится в наших базах данных, расположены в вышеупомянутых трех районах. А это вообще ни в какие ворота не лезет…

Том помассировал виски. Ему даже думать не хотелось о том, что случится, попади эта информации в руки страховых компаний. Или прессы. Или…

— А если это власти?

Джасмин помотала головой:

— Нет. Прошло три часа, и власти уже торчали бы здесь и дышали нам в затылок.

— Ну и кто же это может быть, по твоему мнению?

— Не знаю. Может, какой-нибудь хакер-одиночка, просто дурака валяет. Но что-то не похоже. У меня сложилось четкое впечатление, что, кто бы это ни был, он точно знает, за чем охотится. В любом случае я забила все щели и буду внимательно за этим следить.

— Что произойдет, если он снова попытается пролезть?

— Не пролезет. Но дело не в этом. Суть в том, что, какие бы шаги они ни предпринимали, им теперь известно, что у нас там. Ну а кроме этого есть и хорошая новость: программа «Ген-Джинн» работает просто отлично.

Том улыбнулся:

— Превосходно. Как только удостоверишься, что сбоев нет, дай об этом знать Карен Тэннер в ФБР.

— А какие у тебя плохие новости? Эксперимент не удался?

Он отвел Джасмин обратно в биолабораторию и кивнул на ноутбук Норы:

— Посмотри сама.