Нора отодвинулась в сторону, когда подошла Джасмин.

— Полный провал, — произнес Боб Кук.

Том молча наблюдал, как Джасмин просматривает таблицу с результатами.

— А это что? — вдруг спросила она, указывая на ноль в колонке результатов подсчета обнаруженных опухолей.

Он наклонился.

Нора тоже уставилась в то место на экране, куда тыкала пальцем Джасмин.

— У мыши номер с-370 метастазов нет, — в голосе лаборантки звучало удивление.

— Это имеет значение? — спросила Джасмин.

Боб пожал плечами:

— Вероятно, раковые клетки не прижились.

Нора нахмурилась еще больше:

— Нет, я помню этот экземпляр, с-370, у нее точно были метастазы! Только некротические.

Она посмотрела на Джасмин и пояснила:

— Мертвые.

— Счастливое самоисцеление? — спросил Боб, поворачиваясь к Тому.

— Ничего себе самоисцеление! — возразила Джасмин, ткнув пальцем в «нет» в правой колонке. — Это же мышь из контрольной группы! Она получила только инъекцию подсоленной воды! И тем не менее исцелилась!

Нора бросила на Тома вопросительный взгляд:

— Может, это спонтанная ремиссия?

На мрачном лице Тома вдруг мелькнула возбужденная улыбка. Ему самому никогда еще не приходилось сталкиваться со спонтанной ремиссией у раковых больных — ни в лаборатории, ни в больнице. Такое случалось крайне редко; все случаи были задокументированы, но очень редки. И никто не был в состоянии понять или удовлетворительно объяснить, почему без всяких видимых причин иммунная система некоторых больных вдруг принимала решение освободить себя от рака. Медицинских свидетельств такого исцеления без лечения было предостаточно, а вот медицинского объяснения — ни единого.

Он повернулся к Бобу Куку:

— Ты, случайно, не сканировал ее ДНК перед экспериментом?

— Боюсь, нет. Программой это не предусматривается. А почему ты спросил?

Том и сам не был еще до конца уверен, но чувствовал, что в голове у него начинает вертеться какая-то идея.

— Возможно, мы сумеем выявить причину, почему эта мышь вдруг выздоровела. Если сравнить ее клетки до заражения раком с ее же раковыми и «излечившимися» послераковыми клетками, мы, может быть, найдем последовательность в генетическом коде, которая отвечает за естественную ремиссию. До сих пор мы все время пытались сами себе навязать теоретическое решение, взятое «из пробирки». А почему бы нам не заняться тем редким явлением, которое уже существует в природе, и попытаться повторить его?

Он оглядел своих сотрудников, ожидая их ответной реакции. Боб и Нора задумчиво покивали.

Джасмин с минуту смотрела на Тома, чуть нахмурив свой гладкий лоб.

— А ты уверен, что ответ будет вполне научным?

— А чем еще можно это объяснить? Верой? Или возобладанием сознания над материей? Ладно тебе, Джасмин!

— Да почему бы и нет? — продолжала настаивать та. — Есть множество случаев необъяснимого исцеления, отнесенных на счет именно веры. Когда я была ребенком, мои родители отправились в Лурд[15] — они повезли туда мою больную тетку Анджелу.

Нора кивнула, соглашаясь:

— Я тоже возила свою больную маму в Лурд, два года назад. И она какое-то время после этого чувствовала себя гораздо лучше.

— И моя тетка тоже, — подхватила Джасмин. — В Лурде имело место много известных и тщательно задокументированных случаев исцеления.

Она начала перечислять их, загибая пальцы:

— Вот, например, некая Роза Мартен — полная ремиссия при раке матки, апрель 1947 года. Потом Витторио Микелли, 1962 год, у него полностью рассосалась опухоль на бедре всего через несколько дней купаний в целебной воде. Еще Клаус Кунст, в 1966-м — он пил эту воду и вылечился от рака почек.

Том улыбнулся. В этом была вся Джас: иметь мозги, больше похожие на компьютер, и при этом допускать существование Бога.

— А я думал, баптисты не верят во все эти Лурды и прочие святые места. И был уверен, что только для католиков они святые.

— Ничего подобного! Когда нужно чудо, ты отправляешься туда, где происходят чудеса.

— Ну ладно, мне совершенно ясно только одно, — прервал их Боб, указывая на нулевой показатель на экране. — Если это вера, значит, мышь с-370 была чертовски верующей!

Все рассмеялись, но Том не желал отказываться от своей идеи.

— Я хочу лишь сказать, что в генетической конфигурации организма этой мыши что-то вдруг изменилось. Можете называть это наукой, или природой, или чем угодно еще, но нам стоит попытаться это повторить. Скопировать.

Он помолчал и посмотрел всем по очереди прямо в глаза.

— Вот послушайте! Мы совершенно уверены, что знаем, как именно действует эта спонтанная ремиссия, но не знаем почему. В основе своей раковые клетки — собственные клетки организма, ставшие предателями, поэтому иммунная система их не трогает. А что происходит при спонтанной ремиссии? По какой-то причине иммунная система организма вдруг выясняет, что раковые клетки данному организму не принадлежат, они чужие, не свои. И иммунная система атакует опухоли, и те рассасываются. Так?

Он подождал, пока все согласятся с этим утверждением.

— А чтобы это произошло, должно что-то случиться с генетическим кодом этих дефектных клеток. Антитела иммунной системы должны понять, что клетки чужие. Вот, в общих чертах, то, что мы пытались проделать в ходе этого эксперимента. Мы пытались использовать ретровирусы, полученные с помощью генной инженерии, и изменить ДНК раковых клеток таким образом, чтобы привлечь к ним внимание иммунной системы организма.

— И что?

— А то, что в природе, вполне возможно, существует естественный ретровирус, способный убивать опухоли.

— Что?! — воскликнул Боб.

Том поднял обе руки, успокаивая его.

— Понимаешь, ретровирус действует, внедряясь в клетку организма и затем заменяя ее ДНК на свою собственную. Он так размножается и именно поэтому опасен. Он стирает и подавляет наш собственный генетический код и распространяется по всему организму. Сам знаешь, как эффективен в этом смысле ВИЧ — вирус иммунодефицита человека. А теперь представь, что существует чрезвычайно редко встречающийся вирус, который не стирает и не подавляет ДНК, но помогает ей воссоздаться. Ремонтирует ее.

— Существует в природе? — переспросила Нора. Ее глаза за стеклами очков широко раскрылись.

— Да. Вирус, способный ввести в клетку ген, который убьет все раковые клетки или восстановит поврежденные. Подумайте, ведь существуют гены, которые ремонтируют ДНК, восстанавливают ее. Мы об этом прекрасно знаем. И еще многие гены, которые дают клеткам приказ умереть, — это нам тоже хорошо известно. Стало быть, если в нужные клетки ввести нужные гены, в организме можно восстановить нарушенный порядок.

— Разве такое возможно? — тихо спросила Джасмин. — Разве может естественный ретровирус проделать такое?

Боб пожал плечами:

— Думаю, да. Вопрос лишь в том, что никто никогда раньше не интересовался, действительно ли такие позитивные ретровирусы могут существовать в природе. Вообще-то это выглядит сомнительно. Взять хотя бы микроорганизмы. Мы ведь всегда рассматривали грибки и бактерии как вредоносные, потому что они способны нас инфицировать, и поэтому всегда от них защищались. Потом Флеминг открыл пенициллин, способный противостоять инфекции. Его получают из натуральной плесени, он излечил огромное множество людей от гангрены и сифилиса, спас бесчисленное количество жизней.

— Именно, — подтвердил Том. — Вот я и говорю: давайте проверим эту идею.

— Я готова, Том. Только как? — спросила Нора.

Том помолчал, пытаясь нащупать наилучший подход к проблеме. И тут, к его удивлению, вместо него на вопрос ответила Джасмин.

— Нам понадобится ДАН, чтобы проанализировать ДНК организма, перенесшего спонтанную ремиссию, — сказала она. — Мы можем провести анализ генетического материала такого пациента до того, как у него возник рак, в ходе развития опухоли и после ремиссии.