— Тебе придется трудно, — еще раз повторил он. Обычно ему приходилось убеждать пациентов верить в лучшее после того, как он сообщал им плохие новости. С Холли же было иначе — нужно было умерить ее оптимизм.

— А Дженнифер и Меган смогут меня навещать? — спросила она.

— Конечно.

— И компьютером можно будет пользоваться?

— Можно. Сколько угодно.

Она снова задумалась на минутку, потом кивнула:

— И я буду больше тебя видеть?

— Конечно. В любое время, когда захочешь. Днем и ночью. Я все время буду рядом.

Через неделю. Бостонский центр временного содержания

К 24 апреля Мария находилась в заключении в Бостонском центре временного содержания меньше двух недель, но уже возненавидела это заведение. Дело было отнюдь не в предстоящем суде и возможном смертном приговоре, она даже радовалась допросам, которые вела Карен Тэннер, — они были для нее своего рода развлечением. Что она ненавидела, так это собственное состояние: она совершенно утратила контроль над собой и ситуацией. В камере ей не разрешалось держать свет все время включенным, нельзя было должным образом упражняться и брить голову. А поскольку у нее забрали все острые и режущие предметы, она не имела возможности доставить себе облегчение с помощью обычного кровопускания. Поэтому ей приходилось держать себя в руках, сосредоточив все внимание на одной-единственной задаче: как выбраться отсюда и остановить доктора Картера.

Ее кандалы на ногах звякнули, когда она вошла в комнату для допросов, чтобы встретиться со своим — очень дорогим — адвокатом, Хьюго Майерсом. Она села напротив и стала его рассматривать: аккуратно подстриженные серебристо-седые волосы, почти такого же цвета серебристо-серый костюм. Надо же… Ему нет и пятидесяти, а выглядит как второразрядный актеришка из телевизионного шоу. Но адвокат он очень хороший, особенно в той области права, которой занимается. Даже при том, что все, чем он до сих пор помог ей, заключалось в разъяснении, как мало он для нее может сделать без ее помощи. Он появился буквально через пару часов после ее ареста, предложив свои услуги в обмен всего лишь на сопутствующее этому делу паблисити. Ей даже не пришлось обращаться к своему счету в «Чейз Манхэттен», открытому как раз для подобного случая.

Охранники защелкнули цепочку ее наручников на кольце, закрепленном в середине стола, за которым они сидели. Она на это бегло улыбнулась. Может, она и утратила контроль над собой и ситуацией, но они все же выказывают ей должное уважение.

После обмена приветствиями Хьюго Майерс задал ей тот же вопрос, который задавал всю прошедшую неделю.

— Итак, — начал он, останавливая на ней взгляд своих мутных глаз, выражавших самую глубокую искренность, какую только можно купить за деньги, — вы уже решили, пойдете ли вы на соглашение с правосудием?

— Да как же? Я ведь уже говорила людям из ФБР, что не понимаю, о чем они толкуют.

Хьюго Майерс приподнял тонкую бровь, потом составил ладони домиком.

— Послушайте, Мария, если фэбээровцы не смогли четко и ясно сформулировать на последней встрече, чего они от вас хотят, тогда позвольте мне разъяснить вам некоторые вещи. Скотленд-Ярд пригласил людей из ФБР посетить вашу лондонскую квартиру. Они видели вашу необычную коллекцию оружия, парики и грим. Но самое главное, они ознакомились с содержимым всех ваших аккуратно собранных папок, с подробными досье на жертв убийств, совершенных на протяжении последних примерно тринадцати лет. У них также ваша необычная ручка со сделанным на заказ пером и показания того единственного парня, занесенного в ваши досье, который остался в живых. Этот доктор Картер — уважаемый ученый; он сделал официальное заявление о том, что вы два раза пытались его убить и что во время первой попытки жертвой оказалась его жена. Это заявление подтвердила его коллега, доктор Уошингтон, тоже известный ученый. Да, конечно, никто не видел, как вы убивали четверых охранников в кампусе «Джиниус», но пули были выпущены из вашего пистолета.

Он помолчал долю секунды и продолжил:

— Завтра ваша кровь будет доставлена в лабораторию ФБР на анализ ДНК. И если ваш генетический код совпадет с ДНК крови на месте убийства Фонтаны, федералы установят прямую связь между вами и Проповедником со всем им содеянным. Картина ясна? Я ваш защитник, но даже я считаю, что положение складывается скверное. В принципе, если мы не договоримся о сделке с правосудием, вам каюк. Из тех досье, что ФБР обнаружило в вашей квартире, им стало ясно, что кто-то оказывал вам помощь. По сути дела, они убеждены, что вы действовали по чьей-то указке. И если вы скажете им, откуда у вас эти папки, окружной прокурор обещал пойти на сделку.

— Ни по чьей указке я не действовала. Только по воле Господа.

Хьюго Майерс потер подбородок и медленно кивнул, явно стараясь сохранить хладнокровие.

— Мария, вы слыхали такую песенку: «Пусть платит преступник, а не налогоплательщик!»? Это главный слоган президента в его кампании «Криминал-2000». Эта его война с криминалом — хороший способ привлечь голоса избирателей, и большинство губернаторов штатов тоже в нее включились. Неужели вам не известно, что большая часть судебных дел по обвинению в убийстве после марта 2000 года проходила по ускоренной процедуре? То есть они завершались менее чем за две недели. Суд над вами начинается послезавтра и закончится дней через десять, даже раньше.

Мария молчала.

— Думаю, вам интересно будет узнать, что процедура смертной казни теперь иная. Либералы всегда вопили, что ожидание казни в камере смертников в течение десяти лет или даже больше — это негуманно, а крайне правые уже давно исходят слюной, рассказывая всем о стоимости содержания в тюрьме этих «уже мертвых». А теперь все просто счастливы: после принятия нового закона самый длительный срок содержания в камере смертников составляет тридцать семь дней. Правосудие в стиле «Макдоналдс». Все делается быстро и все довольны.

Майерс сделал паузу и снова вперил в нее взгляд своих мутных глаз.

— Если вы не согласитесь сотрудничать с правосудием, то жить вам максимум пару месяцев. Так скажите же им, на кого вы работали, и я наверняка сумею договориться, чтоб вам дали только пожизненное заключение!

Мария нахмурилась. Выдать братство этим безбожникам? Каким бы слабым ни оказался Изекьель, братство — единственная семья, какую она знала в жизни, и по-прежнему единственная надежда на защиту праведных и отыскание нового мессии. Даже если она их выдаст, это не поможет ей прикончить доктора Картера. Она вознесла молчаливую молитву Господу, прося наставить ее на путь истинный.

— А если я заявлю, что невиновна? — спросила она, наслаждаясь эффектом, который этот вопрос произвел на ее исчерпавшего все свои доводы адвоката.

Он закатил глаза и испустил тяжкий вздох:

— Невиновна?! С такими-то уликами?!

— Да, невиновна. В глазах Господа я невиновна. Полностью невиновна.

— Если завтра результаты сканирования вашей ДНК окажутся положительными, в глазах властей штата Массачусетс вы будете выглядеть совершенно иначе!

— А я-то думала, что вы будете меня защищать. А не только разжевывать мне, что именно со мной может случиться. Конечно, если вы не хотите больше участвовать в этом громком деле, я найду себе другого адвоката.

Серебристо-серые плечи опустились в полном разочаровании.

— Значит, невиновна…

— И никогда не была ни в чем виновна! И уж тем более не так виновна, как те, в чьих убийствах меня обвиняют. Да и в любом случае мне в общем-то безразлично, что решат присяжные.

— Ну и ладно, — сухо подвел итог Хьюго Майерс. — Должен только предупредить, что если вы и впрямь заявите о своей невиновности, у вас будет столько же шансов на оправдательный приговор, сколько на избрание президентом США.

Неделю спустя. Отдел обработки информации, штаб-квартира компании «Джиниус», Бостон