«И какого черта никогда не удается ничего добиться простым способом?» — размышляла Джасмин, протягивая руку через стол за банкой колы. Приложила ледяную банку ко лбу — никаких новых идей. Иссякли. Что бы она ни пробовала предпринять, ей так и не удавалось за отпущенный минутный срок выдоить из «Черной дыры» информации больше — только все тот же закодированный номер и цепочка генома.

Эти три недели после ареста Марии Бенарьяк она была безумно занята — давала показания и скрывалась от телевизионных камер. Здорово помог Ларри. Со СМИ и с внезапно свалившейся на нее славой нужно было что-то делать, и его связи как кинопродюсера пришлись весьма кстати. Он притащил сюда одного из своих голливудских специалистов по связям с прессой и приставил его к Тому и к ней в качестве официального представителя, занимающегося всеми запросами по поводу «спасения жизни доктора Картера» и «героической поимки Проповедника лауреатами Нобелевской премии». Избавившись от назойливого внимания масс-медиа, она наконец смогла вздохнуть спокойно и обдумать то, что произошло.

Забыв теперь о Проповеднике, Джасмин никак не могла примириться с тем фактом, что уже обследовала все существующие базы данных ДНК и нашла целых два аналога генов из Назарета, включая недавно скончавшегося Аля Пуйяну. Два человека из пятисот миллионов. А поскольку население всего мира составляет около пяти миллиардов, не могло ли это означать, что, принимая во внимание пропорцию, по земле разгуливает по крайней мере примерно двадцать человек, носящих в себе гены Христа? Эти избранные являлись исключительной редкостью, составляя исчезающе малый процент. Но они не уникальны. И кто из них настоящий мессия, если он вообще существует?..

И еще Джасмин все время приходилось бороться с собственными религиозными убеждениями. Это было непросто. В конце концов она сказала себе, что Христос был уникален по причинам духовным, но в результате случайного совпадения обладал к тому же этими тремя генами. Она отдавала себе отчет в том, что лишь обходит стороной главную проблему, однако намеренно продолжала отвлекать себя от смутных мыслей, работая до полного изнеможения и упорно пытаясь найти человека с нужными генами.

Она посмотрела на экран компьютера. Пока что ей удается лишь пробиться в «Черную дыру» и добраться до файла 6699784. Но тех шестидесяти секунд, отпущенных системой «Хищник» до момента «поимки шпиона», ей не хватало, чтобы извлечь оттуда весь геном. Она все пыталась вытащить новые секции этой генетической последовательности, однако всякий раз, когда она проникала в базу данных, ей удавалось всего лишь добраться до цепочки, которая уже была в ее распоряжении. И конечно же, одного фрагмента генома было недостаточно, чтобы программа «Ген-Джинн» создала голографическое изображение этого человека. Не удавалось даже определить его пол.

Она открыла банку колы и отпила глоток. Потом бездумно нажала несколько клавиш и вошла в систему ИГ. Она не проверяла последние поступления в нее, собранные «Большой мамой», по меньшей мере за последнюю неделю. Все так же бездумно она «кликнула» по иконке с именем файла генов из Назарета и ввела его в окно «ИГ. Обновление памяти». Затем навела курсор на «Аналог данной последовательности» и снова нажала клавишу. И только в последний момент осознала, что щелкнула мышью вовсе не по иконке генов из Назарета, а по другой, иконке файла с цепочкой 6699784, извлеченной из «Черной дыры».

— Господи Иисусе!

Оказывается, она устала гораздо больше, чем ей казалось. Она хотела было передвинуть курсор, но тут на экране возникло сообщение «Аналог обнаружен».

— Что?! — Джасмин судорожно подалась вперед. Не может быть! Душа ее сжалась, отозвавшись уколом тревоги, почти панической. Она немедленно «кликнула» по иконке генов из Назарета, введя ее в окно «ИГ. Обновление памяти». И впилась глазами в экран.

Она ждала.

«Аналог обнаружен», — появилось то же сообщение.

Два щелчка мышью — и она открыла полученный файл. Экран начал заполняться фотоизображениями. Их было три. Лицо человека в профиль слева, анфас, в профиль справа. Под снимками появились имя, фамилия и другие данные. Название базы данных, возникшее в верхней части экрана, подтвердило ей, что это точно тот самый человек, чей геном она отыскала в «Черной дыре». Но это едва задело ее сознание. Она смотрела и смотрела на фотографии. Лицо этого человека было ей так хорошо знакомо!..

Тем временем в другом конце здания, в больничном отсеке, Том не мог понять, радоваться ему или огорчаться. Этим утром Хэнк Полански выписывался отсюда, чтобы продолжить лечение дома. Том видел, как его исцеление воодушевило шестерых оставшихся пациентов. Жалел он только об одном — последняя поступившая больная была Холли.

Хэнк Полански подошел по очереди к каждому, тепло прощаясь и желая всего наилучшего. По его лицу было видно, что он отчетливо осознает, как здорово ему повезло, что сейчас он может покинуть этот эксклюзивный клуб тесно связанных несчастьем людей, до того как расстанется с членской карточкой клуба живущих.

— Пока, Холли, — сказал он, подойдя к ее кровати. Ее прекрасные светлые волосы поредели после первого же сеанса химиотерапии, и выглядела она очень бледной. — Скоро и ты поправишься.

— Пока, Хэнк, — храбро улыбнулась она в ответ, шлепнув ладошкой по его ладони.

— Если опять застряну в стрелялках типа «Ярость Зарга», то буду знать, к кому обращаться за помощью, — расплылся в улыбке двадцатитрехлетний увалень.

— Ага, давай, — сказала Холли, пытаясь удержать на лице усталую улыбку.

Том был последним, к кому подошел Хэнк. В его глазах стояли слезы. Он начал было что-то говорить, но запнулся. Просто схватил Тома за руку и потряс ее.

— Спасибо, док. За все спасибо.

Том улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Вот такая штука, Хэнк. Я рад, очень рад, что ты снова здоров.

Он действительно был рад. И когда Хэнк и его мать вышли из палаты, чтобы продолжать жить, о чем они еще совсем недавно и мечтать не смели, он вернулся обратно к Холли.

Карл Ламберт, нейрохирург из Национального института здравоохранения, работающий сейчас в «Джиниус», советовал немедленно применить точечную лазерную хирургию, но снимок показал, что опухоль у Холли недоступна для луча лазера. Риск вызвать паралич или кое-что похуже при малейшей ошибке был слишком высок. И Том решил попытаться замедлить рост опухоли, чтобы просто выиграть время, пока Джасмин найдет аналог генома и можно будет пустить в дело проект «Кана». Вместе с курсом химиотерапии эта стратегия замедления роста опухоли предполагала использование облучения и некоторых других средств вроде стероидов.

Но даже если эти меры сработают, они лишь на время сдержат развитие болезни, в конечном же итоге опухоль все равно придется оперировать.

Он подошел к Холли и сел рядом с ней на постель.

— Как себя чувствуешь, Хол?

Храбрая улыбка, которой Холли одаривала Хэнка, вдруг погасла, и на глаза ей навернулись слезы.

— А мне почему нельзя уйти домой, как Хэнку?

Том почувствовал, как сжалось его сердце. Холли тяжело реагировала на лучевую терапию, ее все время тошнило. В палате не было других детей, чтобы она с кем-то могла отвлечься, а теперь еще и добродушный, веселый Хэнк уехал.

— Хэнку потребовалось время, чтобы поправиться, Холли, — сказал он как можно более веско. — А нам нужно подержать тебя здесь и понаблюдать за тобой, чтобы обеспечить правильное лечение.

— Но мне тут не нравится! — заявила она с обидой, и по ее щекам потекли слезы. — Если бы мама была с нами, она бы забрала меня домой! — выкрикнула она и упала лицом в подушку. — Не хочу болеть! Ненавижу! Ненавижу! Все это ненавижу!

Ее худенькие плечи дрожали от рыданий.

Он склонился над нею, положил руку на затылок, погладил по волосам. Некоторое время он так и сидел, молча, пока ее рыдания не стихли и дыхание не пришло в норму. Он наклонился еще ниже и поцеловал ее.