Не доверяя словам, она лишь отрицательно покачала головой.

— Это потому, что ты особенная.

— Особенная?

— Да. Избранная.

— Не понимаю.

— Господь выделил тебя из всех, чтобы ты служила ему. Он одарил тебя прекрасными качествами: умом, красотой и смелостью. Но он также ниспослал тебе страдания, чтобы испытать тебя. И теперь, когда ты прошла все это, настало время готовить тебя к более трудному. Понимаешь?

Мария посмотрела прямо в его темные глаза и медленно кивнула. Да, она понимала. Все внезапно стало на свои места. Ее испытывали! Перед более серьезными делами. Господь выделил, избрал ее, а теперь этот человек поведет ее навстречу ее судьбе.

— Господь дал тебе талант и одарил страстностью, — услышала она и увидела, как улыбка морщинами ложится на пергаментное лицо этого доброго человека. — И если ты согласна, я уже договорился забрать тебя отсюда.

Мария улыбнулась. Это решение было самым легким в ее жизни.

Всего лишь вспомнив улыбку отца Изекьеля, Мария почувствовала прилив мужества. Машина подъезжала к пяти скалам. Конечно, в те времена она и понятия не имела, что сестра Дельфина — племянница брата Куласа, одного из старших братьев братства. И что эта послушница успела написать своему дяде и все рассказать про отца Анджело, прежде чем покончить с собой. И братство направило предшественника Марии, его тоже звали Немезида, чтобы он сделал то, что успела совершить она. Это он видел, как она уходила из номера отца Анджело. И именно он рекомендовал ее в качестве своего преемника. Так что отец Изекьель вызнал все ее тайны еще до встречи с нею.

С того момента ее жизнь полностью переменилась. Последовали пять лет подготовки в школе, которой руководил брат Бернард; там ее учили всему — начиная с иностранных языков и кончая праведными убийствами, там она узнала историю братства и его заповеди. И впервые в жизни почувствовала, что у нее есть семья, и истинно уверовала в справедливость того, что делает. Она отлично помнила, какая гордость распирала ее, когда после пяти лет обучения ее привезли в пещеру Священного огня и она прошла кровавый обряд посвящения. Когда отец Изекьель проколол ей руку острием церемониального кинжала, она не почувствовала боли. Позднее в тот же день он похвалил ее и назвал самой преданной ученицей из всех, кого он помнит.

Еще два года спустя она была назначена новой Немезидой. И в последующие тринадцать лет наслаждалась своими несравненными достижениями.

До Стокгольма. До неудачи с доктором Картером.

Она сжала зубы, но тут же напомнила себе, что скоро все исправит. Впереди показался вертолет и два «лендровера», припаркованных возле самой высокой скалы. Она подъехала ко входу в пещеру. Здесь стояли два человека, пристально наблюдавшие, как она натягивает бейсбольную шапочку на свою наголо обритую голову. Выключив мотор, она открыла дверцу и вылезла под палящий зной. Захлопнула дверцу и направилась прямо к этим двоим.

Первый едва успел открыть рот, как она протянула ему правую руку и произнесла:

— Да будет он спасен!

Выражение его лица тут же смягчилось, и он чуть кивнул, пожимая ей руку. Потом протянул свою левую, чтобы пожать ее левую, и оба рукопожатия образовали крест.

— Дабы он мог спасти праведных.

Страх Тома Картера сменился облегчением, когда прижатый к его шее нож двинулся вниз, разрезая повязку, закрывавшую ему глаза. Он повернулся и, когда глаза привыкли к золотистому свету, увидел Хеликса. Тот стоял рядом с ножом в руке, на его губах играла легкая улыбка.

Хеликс сделал широкий жест, обводя правой рукой огромное подземное помещение:

— Доктор Картер, добро пожаловать в пещеру Священного огня, святилище братства Второго пришествия.

Том восторженно уставился на резной сводчатый потолок, поддерживаемый тяжелыми каменными колоннами, толстыми, как вековые дубы. Золотистый свет исходил от бесчисленных свечей, горящих на узком выступе стены, который делил ее, тридцатифутовую в высоту, пополам. Их дрожащий свет плясал на потолке, вырубленном в сплошном красноватом камне.

Дополнительный свет давали газовые лампы и факелы, закрепленные в металлических держателях на каждой из колонн. Стены зала украшали выглядевшие очень старинными гобелены, свисавшие с железных балок как паруса небольшого корабля. На гобеленах были изображены религиозные сюжеты, которые в этом мерцающем свете казались ожившими.

В дальнем конце зала Том увидел алтарь, задрапированный белой тканью с кроваво-красным крестом. Его взгляд остановился на языках пламени возле алтаря. Пламя было неестественно белым и горело ровно и прямо. Оно вырвалось из дыры в каменном полу, и его слепящие отблески освещали огромную дверь в стене позади алтаря. Дверь была закрыта.

Посреди пещеры на исцарапанном мозаичном полу стоял массивный стол, размерами соответствовавший помещению. Его толстая деревянная столешница покоилась на мощных ножках, резьбой имитировавших когти орла. На столе стояли блюда и тарелки с едой, но шесть помпезных стульев вокруг были пусты.

Том ощутил могучую силу воздействия этого места, ему даже стало не по себе. Это было похоже на огромный мавзолей, собравший под своими сводами все самые древние верования человечества.

— Добро пожаловать, доктор Картер. Мы рады, что вы здесь, — громкий мужской голос застал Тома врасплох. Он едва обратил внимание на две фигуры под колоннами в дальнем углу пещеры — такими незаметными они казались в этой обстановке. Обратившийся к нему мужчина казался особенно маленьким, совершенно теряясь в пространстве пещеры.

— Доктор Картер, — вступил Хеликс, — позвольте мне представить вам отца Изекьеля де ла Круа, главу братства Второго пришествия, а также брата Бернарда.

Изекьель приблизился:

— Я прошу прощения за то, как вас сюда доставили. Но мы охраняем нашу тайну уже две тысячи лет.

— Я понимаю, — сказал Том. — При условии, что ваше приглашение не было шуткой и мой приезд стоил потраченных трудов.

— Смею вас заверить в серьезности наших намерений.

Том никак не мог определить, что за акцент у этого человека — какая-то странная смесь ближневосточного и французского. А когда Изекьель подошел совсем близко, Том заметил, что, хотя губы его улыбаются, темные глаза изучают его особенно пристально. Этот сухопарый человек с тонкими, как шелк, седыми волосами был очень стар. И тем не менее его манера держаться была такой властной, что вряд ли кто-то или что-то могло служить препятствием его действиям.

Изекьель протянул для приветствия тощую, похожую на клешню руку — на кривоватом пальце сверкнул перстень, украшенный огромным рубином, — такого Том не видел никогда в жизни. И крест! Он узнал его. На сургучной печати конверта был его оттиск. Пожимая протянутую ему руку, он ощутил, какая высохшая и шершавая у Изекьеля кожа. Лицо его выглядело ненамного лучше: истончившийся пергамент на выступающих костях черепа. Казалось, стоит эту кожу потереть, она тут же сотрется в порошок и кости вылезут наружу. Упрятанное под темный костюм и роскошный плащ тощее тело все же, можно было догадаться, таило немалую мышечную силу. Но настоящая сила была в его темных умных глазах. Они словно не имели возраста и смотрели настороженно и хитро. Этого человека вряд ли можно недооценивать. А доверять ему?

— Вы уже познакомились с братом Хеликсом, — сказал Изекьель. — Он ученый, такой же, как и вы, доктор Картер. Он возглавляет наш Первый императив и постоянно держит нас в курсе всех событий.

Тут Изекьель обернулся к третьему из присутствующих.

— А брат Бернард занимается нашими… — он сделал паузу, подбирая подходящее выражение, — вопросами нашей безопасности.

Картер пожал руку брату Бернарду. Редеющие волосы и седоватая козлиная бородка свидетельствовали, что он старше Хеликса — видимо, ему уже за семьдесят. Огромного роста, мощного сложения и довольно жирный. Губы толстые, особенно нижняя — она придает ему вид разозленного и капризного мальчишки. Картеру он не понравился с первого взгляда.