— Что-то случилось?

— Не стоит волноваться, формальность, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально сухо, по-деловому. — У меня к вам пара вопросов.

— Проходите, — она отступает в сторону, открывая дверь шире и впуская меня в своё пространство.

Особняк внутри оказался ещё более подавляющим, чем снаружи. Я плохо разбираюсь в интерьерах, но здесь буквально каждый сантиметр кричал о бешеных деньгах. Огромные люстры с каскадами хрусталя отбрасывали радужные блики на утонченную лепнину потолков. Мебель, полы, даже запах — всё было каким-то запредельно дорогим и статусным.

София вела меня через холл, мимо огромной гостиной с мягкими диванами и телевизором размером с экран в кинотеатре. Она двигалась плавно, по-хозяйски, и в этом доме она смотрелась пугающе гармонично.

— Пройдемте в столовую, — она сделала изящный жест рукой, приглашая меня в следующее помещение, где стол из тёмного дерева мог бы вместить небольшое подразделение. — Может, будете чай?

— Нет. Благодарю, — отрезала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Мы сели друг напротив друга. София сложила руки на столе, и я заметила на её пальце кольцо с камнем, который, кажется, стоил больше, чем всё наше отделение вместе с автопарком.

— Слушаю вас, — произнесла она с мягкой улыбкой и волнением в проницательных глаза.

— Я здесь по поводу нефтяной компании РНК.

София нахмурилась, чуть приоткрыла рот, и это замешательство было красноречивее любого признания. Если она пыталась сделать вид, что впервые слышит название РНК, то провалилась с треском. А это уже моё поле, мой ритм — работа хорошего опера, который умеет читать без слов.

— Я не понимаю…

Девушка качнула головой, пытаясь сохранить лицо, но её голос предательски дрогнул.

— Вы что-нибудь слышали об этой компании?

— Да, я… я раньше работала журналистом и… — Она запнулась на полуслове, нахмурилась сильнее. — Послушайте, я не понимаю, какое отношение я имею к этой компании…

— Прямое, — хладнокровно отрезала я.

Она вздрогнула, её ярко-зелёные глаза мгновенно потускнели, подернувшись пеленой страха.

— Ваш дом раньше принадлежал одному из директоров. Золотову, — я вбила этот гвоздь по самую шляпку, не сводя с неё глаз.

— Но я не знала…

— Странно, — перебила я её. — Разве при оформлении сделки на такую роскошь вы не поинтересовались прошлым владельцем? Или, наоборот, слишком хорошо его знали?

София судорожно вздохнула, её пальцы вцепились друг в друга так, что костяшки побелели. Всё её добродушие испарилась, оставив место лишь загнанному блеску в глазах.

— Послушайте, капитан… — начала она, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — Мой муж занимался покупкой этого дома. Это — подарок. Я просто…

Она не договорила. В коридоре раздался топот, детский смех, а следом в комнату влетел темноволосый мальчуган с ясными янтарными глазами.

— Мама! — Смеясь, он с разбегу запрыгнул ей на колени. — Лис опять играет нечестно!

Я машинально подрываюсь со стула. Тот с грохотом валится на пол, привлекая внимание и Софии, и её сына. И тут из коридора доносится голос, от которого я мгновенно покрываюсь липким потом:

— Не верь ему, заёба! Он сам начал...

В дверях появляется ОН. Огромный даже в масштабах этого гигантского дома. В черных тактических штанах и футболке, сидящей на нём как вторая кожа, подчеркивая каждый литой мускул. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном галопе.

— Ася? — с его губ срывается не то вопрос, не то приглушенный рык.

Я холодею. Лицо Макса меняется моментально. Только что он улыбался ребёнку, а секунду спустя на меня смотрит зверь. Он делает пару уверенных, угрожающих шагов. Мои руки действуют на чистых рефлексах: щелчок кобуры, ствол в руках, взвод курка. Мушка замирает на его груди.

Это движение срабатывает как спусковой крючок цепной реакции. Та самая «милая девочка» София вскакивает, закрывая собой мальчишку, и одним молниеносным движением дергает кухонный ящик. Рывок, щелчок — и я сама оказываюсь на прицеле.

Вот тебе и божий одуванчик!

— Так! — Максим делает шаг вперёд, его голос вибрирует от скрытой угрозы. — Пушки опустили! Обе!

Чтобы эта фраза звучала как просьба, а не как приговор, ему нужно было родиться кем угодно, только не наёмником гладиатором!

— Живо! — рявкает он так, что закладывает уши.

И это действует. София медленно опускает ствол, я — следом, чувствуя, как в горле пульсирует сердце. В голове бьется одна чёткая мысль: я снова влипла по самые уши. И если этот гладиатор решит меня сейчас грохнуть, мой бедный Финик точно останется сиротой.

— Лис —

Эта мелкая оперша в край берега попутала, раз решила, что ей позволено без предъявления войны соваться на мою территорию. Внутри всё встало на дыбы.

— Какого хрена ты тут забыла?! — рявкаю ей в спину.

Несусь следом, едва сдерживая рык. Злость клокочет в горле дикой, необузданной яростью, а вдохнуть её аромат — сука, это уже как доза для торчка, жизненная необходимость.

Девчонка пулей вылетает на улицу, даже не думая оборачиваться. Гордая, пизда. Несётся к своему корыту — ржавому чуду советского автопрома. Лада, бляха… ведро с болтами, явно одолжила, не её уровнь.

Спиной чувствую, как Софи пялится на нас в оба шара, присохнув к окну. Ещё бы, появление этой копши в особняке стало сюрпризом не только для неё. Зная характер заёбы-Софи и нрав этой копши, они бы перестреляли друг друга прямо на глазах у Богдана, мелкого альфы. Ладно, похеру, с Софой я потом разберусь. Сейчас важнее эта…

В два прыжка перерезаю ей путь к отступлению. Стоит ей только дёрнуть ручку своего таза, как я с грохотом впечатываю дверь обратно, блокируя выход рукой.

Она оборачивается. Сучий мелкий воин. Глазища — две бездонные пропасти, полыхающие такой яростью и ненавистью, что в них впору чертям жариться.

— Вы со своей «группой» крутили дела с нефтяниками из РНК, — она прищурилась, изучая мою реакцию. — Все директора теперь на том свете. Случайность? Или вы просто расчищали место, чтобы прибрать к рукам их активы?

Желваки заходили ходуном, челюсть свело до острой боли. Мелкая идиотка! Придушить бы её прямо здесь... Слишком много проблем от этой девчонки. Она даже не вдупляет, в какое дерьмо лезет. Копает всё глубже. Дура не понимает: чем глубже она лезет, тем меньше шансов выбраться.