Значит, мудила у тебя всё-таки есть. Не соврала, мелкая стерва. Бляха… Внутренности сводит узлом, дыхание перехватывает от ярости. А челюсть в клочья раздирает, будто зверь решил вылезти через глотку. Кино, говоришь? Попкорн, свидание… Идиллия, ебать! Интересно, в их фильме есть сцена, где я перегрызаю этому Борьке кадык?

А в ушах на репите — её стоны. Те самые, блаженные. С ним так же стонешь, копша? Или твой Боренька такой же правильный, как и ты? Трахается только в темноте и по сигналу свыше? Ты моя. И стонать должна только под моим весом.

Сука!

Не выдерживаю, дёргаю крышку подлокотника, а там… мой личный трофей, сука. Те самые кружевные труселя, что я содрал с неё в ту ночь в отеле. Она, небось, решила, что они испарились под её же грешные стоны, а вот хрен там — я их сразу приватизировал.

Веду себя как ебанутый маньяк, знаю. Но все эти две недели до сегодняшней встречи они были моим единственным спасением. Дрочить на кружева — этодиагноз. Меня накрыло так, что даже зверь внутри в ахуе от такой одержимости. И можно сколько угодно называть себя стойким, ахуйенным оборотнем, но правда в том, что я реально подсел.

Вдыхаю запах её киски, и в башке коротит. Член пульсирует, наливаясь тяжестью, яйца становятся чугунными, а сперма бьёт прямым наводкой в мозг. Её хочется, нестерпимо. Найти её — вообще не вопрос. Я влепил жучок на её мобилу ещё в ту ночь в отеле, пока она дрыхла без задних ног. Моё личное изобретение: микроскопический «шпион» размером со спичечную головку. Лёг под чехол как влитой. Даже если Ася на него наткнется, ни черта не поймет, что это за хреновина.

Сейчас бы по-хорошему зайти в прогу, пробить, где она ошивается со своим смертником, подкатить и оформить ему путёвку в один конец под ближайшую сосну. Кончить этого еблана на глазах у Зайки. Чтобы знала, чья она собственность. Но Альфа за такие самовольные фокусы меня самого в землю закатает. Проёб будет эпический, если я сейчас сорвусь.

С натугой вдыхаю пытаясь взять контроль над мозгом, но он сдох в ту секунду когда я открыл этот подлокотник.

Трах нужен срочно! Прямо сейчас! И раз «святая» Зайка сейчас недоступна, мне остаётся только одно — гнать в бордель. Сбросить этот грёбаный балласт, вытравить её запах чужими телами, иначе я просто взорвусь к ебеням.

Туда и топаю. Рву с места. Дорога проходит как в бреду. Торможу у входа с диким визгом резины, вхожу в юз, едва не снося вазоны. На нормальную парковку времени нет — бомба уже тикает. Бросаю ключи охраннику, не глядя:

— Перепаркуй, если надо. И меня не кантовать!

Тот кивает, застыв истуканом. Статуя, сука, молчаливая. Не дожидаясь приглашения, стартую внутрь. По винтовой лестнице несусь на всех парах, перепрыгивая ступени. Едва не сбиваю с ног администраторшу с голыми сиськами — та только охнуть успевает. Мне плевать. Мне нужна доза забвения. Срочно.

—Випку, коньяк подороже и тёлку! — бросаю на ходу, даже не глядя на администраторшу.

— Для вас какую? — этот ебучий вопрос выбешивает. Она застыла, палит на меня в упор, реально ждёт конкретики.

Торможу, обводя зал тяжелым взглядом. Нужно выцепить замену. Зайкозаменитель, бляха. Глаза цепляются за одну — копна тёмных волос, фигура в изгибах... Сойдет.

— Эту! — киваю в сторону подиума.

— Сейчас всё будет! — девка испаряется, а я чувствую, как в паху пульсирует свинец.

Влетаю в випку и с ходу падаю на диваны. Внутри рвёт на части, будь здоров. Мысль о том, что она сейчас с этим уёбком, заставляет ярость клокотать в горле. Зверюга внутри требует немедленной расплаты, крови, хруста костей! Сжимаю кулаки до белых костяшек, заставляя себя сидеть на месте. Только бы не сорваться... Только бы не поехать и не придушить их обоих к чертям собачьим!

Зайкозаменитель заходит в комнату, неся поднос с коньяком. Ставит всё на стол, а я одним резким движением швыряю туда же кружево — трусики копши, что прихватил с собой. Аромат Аси бьёт в ноздри сводя с ума.

— Своё снимай, эти надевай! — рублю я.

Девка тупит. Застыла каменным изваянием, хлопает ресницами и смотрит на меня, как на законченного психа.

— Хули вылупилась?! — рычу я, и в голосе уже слышен звериный рокот. — Труселя, блядь, натягивай!

Она торопливо стягивает свои дешёвые стринги, натягивая кружево моей копши. Делает это несмело, кривя губы, будто брезгует прикоснуться к чужому.

— Почище будут, чем твой рот, — бросаю ей, отхлебывая коньяк прямо из горла. Жжение в горле хоть немного отвлекает от пожара в груди. Сейчас не до прелюдий.

Брюнетка явно недовольна, это читается в каждом движении, но мне глубоко поебать на её душевные терзания. У меня внутри такой раздрай, что меня сейчас лучше слушаться беспрекословно, если хочет уйти отсюда на своих двоих.

Трусишки на ней смотрятся паршиво. Сука! На Зайке они сидели как влитые, а на этой — как на корове седло. Но это единственный костыль, который может меня спасти от безумия.

— На шест прыгай, — командую хрипло, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — И ебалом ко мне не поворачивайся!

Она снова вскидывает на меня взгляд, полный обиды и непонимания. Да ебать! Какие мы нежные, оказывается!

— Чё встала?! — рычу я, и в голосе уже слышен зверь. — Работай!

Девчонка вздрагивает, как от удара, и несется к шесту, хватаясь за него как за спасательный круг. Начинает вилять задницей, в такт музыке, но я смотрю сквозь неё. Всё не то! Пластика не та, кожа не та, аура... гребаная пустота!

Да похуй! Сейчас залью зенки коньяком — и зайдёт как миленькая! Обязательно зайдёт! Я же не могу ёбнуться на одной единственной тёлке, верно? Это же я — Лис! Тот самый, у которого в башке вечный траходром и жажда адреналина.

Глотаю алкашку жадными, огромными глотками. Топлю в этом пойле всё: и её дурманящий аромат, и эту грёбаную ярость, что требует выхода. Немедленного, сука, выхода на волю!

— Ёбаная Зайка! — рычу я в пустоту випки. — Какого хера ты со мной сделала?!

— Ася —

Вечер в компании Бори… Что может быть скучнее? Правильно — только поминки по собственной личной жизни.

Он жуткий душнила, просто эталонный. Я не выдержала: прикинулась смертельно больной прямо посреди сеанса и дезертировала, лишь бы не тащиться с ним ещё и в кафе. Надеюсь, Боря всё понял. А если нет — добро пожаловать в чёрный список, там как раз было вакантное место.

Сейчас мой личный рай: бокал красного полусладкого, уютное мурчание Финика на коленях (спойлер: кот дождался хозяйку и помирать передумал) и тишина. Моя персональная медитация, прописанная внутренним психиатром. Вино медленно вытравливает тяжесть из головы, каменные мышцы наконец обмякают, а в груди разливается приятное тепло.