А потом, будто на репите, в голове всплывают картинки: амбал, поцелуй, исчезнувшие зрачки!

Небось сейчас давится от восторга, что умудрился свинтить из тюрьмы! А я как представлю его довольную физиономию — так вторую пощёчину ему мысленно отвешиваю. Так, для симметрии! Жаль, что прямо сейчас не получится, а то я бы с огромным удовольствием! Я не то чтобы злой человек, но испортить ему жизнь хочется нестерпимо!

Ну а что? Он же мою испортил! Почему я не могу?

Достаю телефон из кармана. Тыкаю в экран, понимая, что алкоголь замедлил мои реакции до черепашьего бега, но я стараюсь, очень. Нахожу в материалах дела его номер.

Да, храню в телефоне! А что такого? Это моя рабочая необходимость!

«Внимание: обнаружено критическое содержание егермейстера в системе принятия решений!» — сигналит мозг, но я на этот предупредительный гудок лишь махаю рукой.

Не думаю. Ни секунды. Жму на кнопку вызова, прижимаю трубку к уху, слушаю монотонные гудки и улыбаюсь, наверное, как гиена. Пока я свою честь в алкоголе утопила — мне можно.

— Да.

Хриплый голос бьёт в ухо, на секунду протрезвляя мысли, но только на секунду, потому что сразу же они снова превращаются в жидкий кисель.

— Ты — патологический самодур и больной ублюдок, лишённый совести!

В динамике наступает полная тишина, и в этой тишине я почти слышу, как в голове у амбала с грохотом переворачивается мозговая извилина. Значит, она там есть, уже хоть что-то!

— Капитан Зайка? — вдруг раздаётся его голос, налитый ядовитым азартом.

Но сейчас эта кличка, которую он мне выписал при первой встрече, не режет слух, а заставляет лишь кривиться от отвращения.

— Она самая!

— Вот это поворот.

И я прямо вижу, как его губы расползаются в хищном оскале. Чёртов идиот!

— Решила сменить гнев на милость и горизонтальные упражнения?

Вот же придурок!

— Решила, что порция говна тебе не помешает, — язвительно выплёвываю я, ощущая, как язык распух и во рту не помещается, — Всё равно в тебе его уже передоз!

— Бухая, что ли?

— Ровно настолько, чтобы сказать, что ты идиот с интеллектуальным минимумом!

— Зато с трахательным максимумом в штанах! — ржёт этот придурок мне в трубку.

А я как вспомню этот «максимум», так воздуха не хватает! Вот и сейчас. Тяну его с усилием, но ком в горле стоит плотный и противный. Со вкусом трав из настойки и жгучей желчи обиды.

— Твой максимум меня не интересует!

— Да ну! А пялилась так, будто новую икону для поклонения нашла.

И теперь моя злость ощущается как плохо отрепетированная роль. Я вроде и кричу, и машу руками, но внутри — пустота и вата. Я уже сам себе не верю, но остановиться не могу.

— Ты омерзителен!

— Скажи лучше, куда мне прикатить, Зайка?

— Катись в ад! Там тебе самое место!

И я сбрасываю вызов. Едва телефон оказывается в кармане, как в голову ударяет агрессивный гербарий настойки, где каждая из её 56 трав отчаянно пытается заявить о себе. Но на периферии сознания маячит одна единственная назойливая мысль:

«Хьюстон, у нас проблемы! Кажется, мы только что совершили стратегическую ошибку!»

— Лис —

Пьяная Зайка? Вот это новость! Любопытство перешло все границы. Неужто эта святоша не такая уж и душнила, если решила свою стерильность в «синьке» утопить?

Глянуть на такое шоу — милое дело, но копша всего лишь вызов скинула, адрес не указала. Сучка! Тем самым ещё больше меня раззадорила.

Может, на пьяную голову моё внушение лучше зайдёт? Точно! Попробовать надо. Вот и пускаюсь на её поиски, строго по делу. И не утверждайте, что я запал на эту капитаншу-недотрогу!

Поиск — дело нехитрое, даже если мозги не уровня Оникса. Смотрю на время, прикидываю, за сколько часов этот хоббит в погонах мог так нажраться (тут всё просто: масса тела, помноженная на устав). Получается, далеко от отдела она не уехала. Ищу в радиусе квартала. А там всего две точки: или блядский стриптиз-клуб, или ирландский паб с вывеской, намекающей на не самый качественный алкоряд. Выбор невелик, да?

Выскакиваю из ангара базы с ахрененно окрылённым чувством. Реально земли под ногами не чувствую. Адреналин от предстоящей встречи всё перекрывает. Губы сами расползаются в оскале.

— Гляди, какой счастливый! — навстречу топает Якут.

Прикатил на своём новом Порше за тридцать «лепёх». И в голову лезет шальная мысль.

— Тачку дай заценю, — выхватываю из его рук ключи.

— Эй, бля! Ты куда?

— По делам в город смотрюсь, — бросаю через плечо.

— Нихуя деловой стал, отсидка в двое суток на пользу пошла.

Затылком чую, как узкоглазая морда давит лыбу. Его бы рожу на спарринге размотать, но времени нет. Образ пьяной Зайки из башки не выходит, выкручивая адреналин на максимум.

И стоит ли Якуту знать про мои дела? Нет, лишнее! Если инфа про то, что копша внушению не поддаётся и копается в делах группы «Тень», дойдёт до Альфы — его решения относительно этой дурёхи мне не понравятся. Уже на берегу это чую. Поэтому варежку не открываю.

— Ты это… поаккуратнее с моей крошкой! — снова кричит Якут. Это про тачку, явно.

Как Наташка от него съебалась обратно в Палермо, этот северный олень решил себе новую забаву найти — не бабу, конечно, вот Порш прикупил. Теперь пуще Феликса за свою тачку трясётся.

— Не ссы! — фыркаю. — Верну в лучшем виде!

В тачку ныряю. Жму на кнопку «пуск». Мотор проносит по свежайшему салону низкий горловой рокот — густой, вибрирующий звук, который слышишь не ушами, а грудной клеткой. Запах кожи и какой-то встроенной аромки бьёт в нос. Стоит лишь слегка коснуться педали газа — тачка срывается с места, как необкатанный жеребец, разбрасывая гравий и заставляя Якута пожалеть. Его недовольная мина кривится.

Выезжаю с территории базы и втаптываю пятку в пол. Рык двигателя, как выверенная акустическая агрессия, заполняет салон. У классических 911-х Порше — специфический сухой звук. В нём слышна работа каждого поршня, лязг благородного металла и ярость механики, доведённой до совершенства. Когда стрелка тахометра улетает в красную зону, рык превращается в высокий, пронзительный вопль, от которого закладывает уши. При торможении хриплый отстрел, выхлопная система выдаёт серию коротких, сочных хлопков — как финальный аккорд в споре, после которого возражать бессмысленно.