— Мои данные в базе, — пресекаю его дальнейший разговор. — Если что-то с ней случится, вы меня найдёте.

Вроде притихли. Хотя я уже не смотрю. Капитанша заводит пьяный протест, дёргаясь в моей мертвой хватке. Да ей и трезвой-то не вырваться, а уж в таком виде — и подавно.

— Спокойно! — рычу. — А то правда чего случится.

Чёрт его знает, может, поэтому и затихает. Но «затихает» — громко сказано. Пока усаживаю её на сиденье тачки, она отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

Вот же стерва бешеная! Неужели ей тут остаться охота? Чтобы с этими собутыльниками новую жоповую ситуацию наколдовать? Но сейчас её хотелки — по одному знаменитому месту.

Пока обхожу машину оглядываю обстановку. Полуживые тела по периметру. В дверях застыл админ, челюсть у него опустились ниже колен. Двое ментов всё ещё в ступоре. Что ж… норм. Живы все. Значит, пиздюлей от Альфы не будет.

А от Зайки? Достанется — это стопудово. Но пропустить такое шоу — не в моих жизненных принципах.

Запрыгиваю в тачку, срываюсь с места — и опять скребу пороги Порше. Сука! Вот за это Якут точно голову оторвёт.

— Ты куда поехал? — копша выдавливает из себя слоги чётко, будто на конкурсе дикторов в школе для особо одарённых.

Косо гляжу на неё. Сидя и то качает. Вцепилась в панель тачки, глаза упёрла в ту же точку, но делает вид, что грозная. Смех в ментовском мундире!

— Везу тебя, спиртовая катастрофа, домой. Адрес давай, пока не отключилась.

Она зажмурилась, будто решает: стоит ли такому типу, как я, адрес говорить. Конечно, нет. Но выбора у неё нет.

— Не скажешь — отвезу в ближайший мотель, — играю на её спиртовых нервах. — Знаешь, что там обычно делают с такими, как ты?

— А с какими? — неожиданно оживляется она.

Глаза помутневшие на меня косят, губы растягиваются в глуповатой улыбке.

— С бухими, — огрызаюсь, хотя смотреть на неё — одно удовольствие.

Она снова уходит в медитацию, уставившись в панель, словно там прописан весь дисциплинарный устав МВД.

— Не знаю, — мотает головой разок, на большее сил нет. — И не рассказывай! Я к такому не готова!

— Адрес, — давлю я бескомпромиссно.

Бормочет его чуть слышно. Адрес называет, а там ебеня такие, что пиздец! С недоверием на неё пялюсь. Ну а что? Может, издевается?! Ясен хрен зуб на меня точит, но кажись не пиздит. И это конечно шокирует. Представляю, сколько она в день на дорогу убивает. На машине без пробок — час. На метро — больше. И всё ради чего? Работать в этом сортире за копейки?

Ёбнуться! Хотя… пофиг. Может хоть на Луне работать — не моя забота. Я ей не папочка, чтобы переживать. Но прочитать нотацию — святое.

— Ты когда так бухаешь, последствия вообще осознаёшь?

— Я вообще-то не пью!

— Ага, видно невооружённым глазом, — фыркаю. — Стекла потеют, как в бане!

Она снова корчит рожу — пытается брезгливо, а получается… даже мило.

— Ты… невыносимый! — плюхается в кресло, медленно поворачивается ко мне и вдруг усмехается. — Ты и твой двойник! Вас теперь двое! И вы оба мне не нравитесь!

Потом издаёт что-то между смешком и хрипом, и громкое «Ик!». Прикрывает рот ладошкой. И вот тут я понимаю — Якут меня пристрелит. Точно пристрелит. Потому что эта копша вдруг складывается пополам и извергает всё выпитое за вечер на коврик Порше за сотню баксов!

Твою ж мать!

Рывком ухожу вправо, подрезаю всех подряд, торможу у обочины. Она резко выпрямляется, вроде бы осознаёт содеянное — и трезвеет на глазах. Раз! И голубые глаза расширяются до размеров Юпитера.

— Ой,— выдыхает она,— Это… непроизвольно…

Шах и мат, бля! Капитан Зайка!

— Лис —

Короче говоря, до её хаты добираемся с концертными остановками — поблевать и умыться. Не припомню, чтобы я с какой-то девкой так долго возился! Бывало, шлюха напивается — я её на трезвую менял и дело с концом. А эту куда, блядь, обменивать?!

Ладно, хоть в машине больше не извергалась. Пришлось, конечно, коврики в багажник спрятать, чтоб не задохнуться к чертям собачьим. Но перегар въелся так, что, кажись, ни одна химчистка мира его не выветрит!

А райончик у неё ещё тот. Разбитые хрущёвки, деревья, посаженные вплотную, будто солдаты в строю. Оазис старины среди московской помпезности. Дороги разбиты, на всю улицу — одинокий фонарь, и тот у въезда. Вытаскиваю эту хмельную фабрику по производству геморроя, а она всё ещё пытается лицо держать — отталкивает меня и норовит идти сама.

После всего, что между нами было в этой тачке, мы как минимум стали родственными душами, блядь! Но я её отпускаю. И зря. Она делает два шатающихся шага, спотыкается о собственную тень и — бух! — в кусты.

— Всё-таки она с ебанцой! — выдыхаю я, теряя последние капли терпения.

Подхожу ближе, взирая на это чудо со звёздами на плечах, которое, сложившись пополам, смотрит на меня глазами испуганного оленёнка из кустов.

— Тебе помогать? Или сама выкарабкиваться будешь?

Она губу дует, словно сейчас разревётся. Вот же бляха! А я бабские истерики на дух не переношу! Хочется въебать сразу!

— Понятно, — бросаю и, не дождавшись ответа, выуживаю эту пьяную камикадзе, взваливая себе на плечо. — Помогать!

— Я могу… сама… наверное…

— Ключи где?

— В кармане, — пищит она вверх тормашками.

По-хозяйски ощупываю упругую попку. Она пытается дёргаться, но недолго — силы её явно на исходе. После долгих… ОЧЕНЬ долгих поисков нахожу ключи. Дверь открывается с противным, душераздирающим писком.

— Третий этаж, — кряхтит она, уже не пытаясь улизнуть.

Да и куда? Только мордой об ступеньки!

Топаю наверх. Сырость в подъезде заставляет поморщиться. Как, блядь, тут люди живут? В сартире у нас на базе пахнет поприятнее! Ставлю копшу на ноги. Та — предельная концентрация, бухая в стельку. Шатаясь, но проявляя завидное упорство, она с пятой попытки всё же выхватывает у меня ключи.

— Всё! Проваливай! — и голос даже почти трезвый делает.

— Да нихуя! — фыркаю я.

Я чё, по всему городу ехал, чтобы в шаге от финиша развернуться? Не катит!

— Норку открывай, будь гостеприимной, Зайка!

— Ты всегда такой противный? — морщится она.