Я либо медленно подыхаю, либо окончательно слетела с катушек. Третьего не дано.

В голове, очищенной вспышкой тошноты, кристаллизуется страшная правда. Вот она, причина, по которой моё дело в СБ внезапно «потерялось». Тогда это казалось чудом, системным сбоем, а теперь... теперь это воняет его присутствием.

Макс! Чёртов вершитель судеб, местный бог, который милостиво соизволил снизойти до простой смертной и замять уголовку.

Он что, совсем не боится, что я докопаюсь до группы «Тень»? Или это такая изощренная форма доминирования — показать, что он вертит и законом, и органами правопорядка как хочет?

Вчера он вернул мне ПМ. Значит, вышвыривать меня со службы в его планы не входит. Тогда какой в этом смысл? Что за кровавый цирк он устроил? Что ему, блин, от меня надо?!

— Анастасия Павловна, вам плохо? Давайте в медкабинет...

Сержант-первогодок снова тянет ко мне руки, но я отмахиваюсь с такой яростью, что он отпрыгивает.

Нет. Я не зайду обратно. Не сейчас. Я не могу дышать одним воздухом с этими людьми, которым больше не верю ни на грош. Я не хочу быть среди гиен, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться мне в горло. Ждут, когда «сволочь Раевский» со мной наиграется, как предсказал этот боров Каменев.

Раевский. Идиот. Мутант. Первобытная тварь в дорогих шмотках.

— Как же я тебя ненавижу! — шепчу я, обращаясь к равнодушному гулу проезжающих машин.

А в голове рой мыслей, меняют узоры как в бешеном калейдоскопе, но суть остаётся неизменной: этот зверь — опухоль на теле этого мира. Он опасен для общества, для закона и, прежде всего, для меня.

Я должна с этим покончить. Раз и навсегда. И если закон здесь бессилен, значит, я буду играть по правилам зверя.

Отрываюсь от перил, вытирая губы тыльной стороной ладони. Пальцы всё ещё подрагивают, но внутри кристаллизуется холодная, как лёд, решимость. Достаю телефон и торопливо листаю список контактов.

Виталя. Только он. Надеюсь, в нём осталось хоть каплю верности нашему отделу, а не только страх за собственную шкуру. Надеюсь, он не переметнулся, как Вася.

Прижимаю трубку к уху. Гудки бьют по вискам.

— Ася? — голос Витали звучит осторожно, почти шёпотом.

— Вася там? — отрывисто бросаю я, озираясь на окна управы.

— Нет, свалил в архив по новому делу…

По интонации слышу — не врёт. Хотя, как выяснилось, мой детектор лжи в последнее время выдаёт сплошные системные ошибки. Но выбора нет.

— Помоги мне. Пожалуйста, — это слово даётся мне с трудом, царапая горло.

На том конце воцаряется тяжёлая, липкая пауза. Я буквально кожей чувствую, как Виталя там, в душном кабинете, взвешивает риски. Он прикидывает, стоит ли ему нырять в это дерьмо вслед за мной. Боится — это факт. Вылететь со службы с «волчьим билетом» — перспектива так себе, особенно когда тебе до пенсии или повышения рукой подать.

— Это будет что-то незаконное? — наконец выдавливает он. — Я прав, Ася?

— Да, — шепчу я, глядя на свои запястья, где красуются уродливые кровоподтёки. — Чертовски незаконное.

Он снова замолкает. Это молчание давит на меня сильнее, чем крики Зотова. Предчувствия паршивые. Виталя никогда не был святошей, но и в пекло без страховки не лез. Тем более сейчас, когда Каменев взял наш отдел на мушку и только и ждёт повода, чтобы нажать на курок.

— Говори! — в его голосе лязгнула сталь, отсекая все мои сомнения.

Я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами вспыхивают искры. В любой другой ситуации — никогда. Я бы в жизни не попросила напарника о таком подсудном деле. Но сейчас это важно! Так важно, что воздух в лёгких кажется раскалённым свинцом, и я выстреливаю слова на последнем выдохе:

— Пробей геолокацию Раевского по номеру… прямо сейчас.

— Ася… это же…

Виталя поперхнулся, осознавая масштаб подставы.

— Пожалуйста! — обрываю я, не давая ему соскочить. — Мне это нужно не по протоколу. Просто поверь!

— Бляха, Ася, ты меня под трибунал подводишь! — стонет он, и от этого звука сердце сжимается.

И от этого больнее всего! Никто не должен страдать из-за моих решений, или из-за моих личных войн. Но как иначе? Я не знаю.

Конечно, можно было бы поехать в особняк к Волковым, выцепить его там, но там слишком много… свидетелей. Именно свидетелей, ведь то, что я хочу сделать… по учебникам уголовного права квалифицируется как статья 105 УК РФ — преднамеренное убийство, а если быть точнее — часть 2 — убийство с особой жестокостью!

Виталя в динамике тяжело, натужно выдыхает. Сдаётся.

— Ладно! — кряхтит он нехотя. — Но если ты опять во что-то вляпаешься…

— Тебя это не коснётся, — даю я клятву, в которой сама уже не уверена.

— Дай мне десять минут.

— Только Васе ни слова…

— Да понял я уже, — отрезает напарник. — Жди точку. Скину СМС-кой.

Отключаюсь. Телефон — в карман. Машинально поправляю одежду: сегодня на мне чёрная юбка-карандаш и белая рубашка. Совершенно не мой стиль для полевой работы, скорее образ «прилежного капитана» для выговора у Зотова. Из удобного на мне только кеды, но и они мало помогут, если придётся делать ноги. Хотя я четко осознаю: убежать не удастся. У меня всего одна попытка. И если план провалится, меня, скорее всего, в этом офисном наряде и похоронят.

Ровно через десять минут телефон вибрирует. Ссылка от Витали. Я зависаю над ней, понимая: это точка невозврата. Но я же Ася. Таран с погонами. И я всегда добиваюсь своего, а если нет,… то отступаю всего лишь на шаг, но потом принимаюсь с новой силой! Иду до конца, даже если впереди — обрыв!

Этим я пошла в папу — в нём тоже жил этот ген «догрызть до кости». И сейчас я просто не могу опорочить этот ген. Не могу позволить, что бы на этой земле разгуливал кровожадный монстр, которому можно всё. Убивать, скупать оружие, зализать в умы граждан.

Решено. Держись крепче, зверь. Я иду тебя ломать.

Нажимаю на ссылку. Маркер на карте мигает, а у меня поджилки трясутся и рваное сердцебиение напоминает, что я всё-таки обычный человек. Без дополнительных жизней, кстати!