Дверь в свой кабинет пропускаю — сейчас не до сочувствующих взглядов Васи и уж тем более не до виталиного «я же говорил!».

Спускаюсь на минус первый. Тот же смрад и темень. Здесь — вечная ночь, холодная, сырая, в тесном соседстве с плесенью и ржавым металлом. Местечко — жуть, но душа поёт дифирамбы от одной мысли, что этот верзила провёл в отстойнике двое суток. Судя по данным, он явно не привык к такому «изысканному» содержанию. Надеюсь, ему тут было хоть чуточку противно! Хоть какая-никакая, а радость!

— Капитан!

Всё тот же «зелёный» сержант отдаёт честь, забыв даже нахлобучить фуражку.

— Задержанного Раевского — на выход, — объявляю я.

— Есть!

Конвойный тут же открывает решётку. Видно, нервничает — ключи в руках трясутся, как и моё бедное сердечко, которое, кажется, решило пробить к чертям собачьим брешь в рёбрах и свить гнездо на воле! Ох, как я его понимаю…

Мне бы сейчас хоть крошечную дыру, в которую нырнуть и оказаться подальше отсюда. Вместо этого — шагаю по коридору. Каждый шаг, словно набатный гонг, пульсирует в висках, отсчитывая секунды до встречи.

— Лис —

Дважды за день схлопотать по щам от девчонки — это уже не случайность, а стабильность, господа! Кажется, у меня выявился новый вид зависимости — коллекционирование её ударов! Полнейший зашквар, блядь! Но чертовски захватывающий.

Увидел её в камере — и тут же лютый стояк. То ли траха не хватает до неприличия, то ли скука в камере мозга разжижает. Но что-то подсказывает, что реально на эту бабу у меня безотказная реакция. А обычно-то девки сами на меня вешаются. Буквально. Согласные на всё. Моя харизма ещё не знала отказа, а тут… эпичный провал в третий раз! Моя репутация официально приказала долго жить!

И знаете что? Это разжигает внутри зверскую, магнетическую тягу.

И она же ответила! На поцелуй. Может, растерялась, Зайка моя. Может, её железный устав дал, наконец, трещину.

Фиаско, красотка! Навыки самообороны, видать, вышли покурить и забыли вернуться.

И надо было её тут же, на месте, завалить. Внушить и трахнуть. Хотя нет, внушение — вообще не варик! Я ж не долбонат! Без всякого внушения эту прелесть трахну.

Но в тот момент так захотелось поиграться. Посмотреть, как копша от злости и смущения пылает. Ну да, в этом заповедники уныния единственное, что спасает хоть как-то это краснеющие щёки копши и её монастырская выдержка.

А сейчас сижу как мудак с надутыми яйцами, а они, блядь, как шары для боулинга — прибавили пару кило, стоит только подумать о капитане-недотроге!

Заваливаюсь на скамейку. Облизываю губу — на них до сих пор её вкус. Сладкий, дразнящий, дерзкий. А перед глазами снова её ёбучее выражение лица: сложный коктейль из оскорблённого достоинства и лихорадочного желания немедленно уничтожить свидетеля своей слабости.

Забавная ты, блядь!

— «Идиот», — звенит в ушах её голосок, и мои губы сами растягиваются в улыбке. Да, возможно, идиотской! Не спорю.

Вместо того чтобы на базе тусить и ловушки новые мастерить, я тут завис, в одиноком карцере для моего либидо. Чисто по приколу, конечно, с одной-единственной миссией — трахнуться. Увидел её — и сразу решил: с ней будет весело!

И что-то мне подсказывает, что моя ссылка близится к завершению, а результата — ноль. Секс-миссия провалилась, а этот ебаный ретрит дал дзен-щелчок по носу.

Пробить бы её адресок. Как не вовремя Оникс съебался из стаи. Его способности сейчас бы очень пригодились. Пёс бесячий, но про любого человека всю подноготную может выудить за полминуты.

Вот и верчусь на этом неудобном ложе вторые сутки. А копша так и не объявилась. Видать, рыщет в ментовских архивах на меня компромат. Да только хуй она что нароет. Вся инфа засекречена. Но она, видать, упёртая. Шанса заслужить звёздочку не упустит.

Закуриваю. Пускаю дым в потолок. Курить в камере, конечно, запрещено, но когда твой адвокат — Свиридов, кажись, можно всё. Хоть какая-то польза от этого говорливого попугая в идиотских костюмах.

Интересно, может, Свиридов и Зайку в постель организует? Хотя нет! Сам организую!

Чёрта вспомни, вот и он!

Слышу его торопливые шаги по лестнице, а следом — писклявый голос:

— Адвокат Свиридов, — представляется он конвойному, — к задержанному Раевскому.

Делаю новую затяжку, выпуская дым кольцом под самый потолок. Лязг ржавого замка, скрип решётки. Свиридов в пидорковатом костюме влетает как воздушный шар, растянутый в наиглупейшей улыбке:

— Господин Лис.

«Господин», блядь! Приехали.

Усаживаюсь на скамью. Всё тело уже ломит. Размяться бы сейчас — спарринг, бой, или оборотнем побегать. Только вот хуй ты в этой клетке побегаешь, разве что как хомяк в колесе. Да и не оценят местные обитатели моего превращения. Вон сержантишка точно в штаны навалит — от одного моего взгляда дёргается и бледнеет. Совсем «свежий» пацан.

— Чего тебе? — спрашиваю, докуривая. Бычок летит в смрадную раковину.

— Господин Волков велел позаботиться, — он протягивает мне крафтовый пакет из рестика.

Заебись! Хавки сейчас реально не хватает.

— И телефон, — протягивает мобилу. — Просил, чтобы вы ему позвонили.

— Позвоню, — отвечаю. — Ещё что-то?

Свиридов мнётся у решётки. Приглаживает толстыми пальцами проплешину из трёх волос. Нерешительно открывает рот, бегая по мне малюсенькими глазками.

— Вещай, — гремлю я. — Че мнёшься?

— Я хотел уточнить… — несмело откашливается. — Вам точно не нужна помощь? По вашему делу у полиции ничего нет. Я могу написать заявление, и вас тут же…

— Помочь можешь, — киваю я. — Про копшу знаешь чего?

— Про Анастасию Павловну? — заикаясь, переспрашивает. Я киваю. Он шумно вздыхает, бегает по комнате глазами, словно ищет материалы её дела, и начинает:

— Капитан. На службе чуть больше пяти лет. Полковник Зотов — начальник местного отдела, кажется, ей близкий родственник или… что-то вроде того.

— Замужем?

Свиридов от моего взгляда даже чуть приседает. Ссыт адвокатишка. Чую его кортизол заполняющий и без того душноту каземат.

— На сколько я знаю… нет.

Ещё бы. Какой нормальный мужик эту капитаншу выдержит? А если и выдержит какой каблук, то это так… фантик! Не мужик уж точно!