Присматриваюсь, и глазам не верю — сердце пропускает удар, а потом начинает молотить по ребрам.

Это же она! Та самая фура с оружием, про которую шептали информаторы. Та самая «запретная цель», которую верхушка велела не трогать под страхом увольнения. Случайность? Ирония судьбы? Что бы это ни было, мне это чертовски не нравится! Воздух в промзоне будто загустел, превращаясь в ядовитый кисель.

Макс возвышается скалой прямо у фуры, контролируя каждый жест. Рядом крутится его узкоглазый дружок — Якут, а еще двое крепких быков методично перекидывают тяжелые коробки в недра микроавтобуса. Двери микрика распахнуты настежь, обнажая темное нутро, готовое поглотить контрабанду. За этой машиной ещё одна, кажется седан. Видны колёса и отблеск солнца от бортов.

В воздухе пахнет соляркой, дешевым табаком и опасностью, которую можно потрогать руками. Замираю у края бетонной стены. Сердце делает сумасшедший кульбит, когда до меня доносится рокочущий бас Гладиатора:

— Эту партию забираем, остальное — нахуй. Брак не берём!

В голове предательски всплывает Финик. Интересно, если меня тут прикопают, баба Аля не оставит кота голодным? И фикус мой… надеюсь, хоть кто-то его польёт. Самое время, конечно, думать о домашнем хозяйстве, стоя на пороге морга!

Стискиваю зубы до хруста. Делаю глубокий вдох, выжигая лёгкие смрадным воздухом. Концентрация на максимуме.

«Давай, Ася! Твой выход!»

Главное — выскочить уверенно. Они не должны прочухать, что ствол в моих руках — всего лишь газовая игрушка, а сама я внутри дрожу как осиновый лист. Нужно рявкнуть так, чтобы у этих качков яйца втяулись. Громко, четко, стальным голосом профи.

Вылетаю из-за угла, вскидывая пистолет:

— Всем стоять! Полиция! Руки за голову, суки, живо! — мой крик рикошетит от бетонных стен гаражей, заполняя всё пространство.

Макс медленно, почти лениво поворачивает голову в мою сторону, и в его глазах я вижу не страх, а искреннее недоумение.

— Твою мать… — тихо, почти обреченно выдыхает гладиатор, прикрывая на мгновение глаза.

— Бляха! — Якут округляет свои прищуренные глаза на максимум. — Ты какого хуя сюда припёрлась?!

— Эта девка с вами? — гремит в ответ такой низкий, утробный бас, что у меня подошвы кроссовок вибрируют.

Голос принадлежит настоящему борову — толстяку, который, судя по лоснящейся морде, здесь за главного по сбыту. Двое качков, что таскали ящики, замерли, уставившись на меня, как на кусок парного мяса, случайно зашедший в клетку к тиграм.

— Чёртова дура! — рычит Макс, делая полшага в мою сторону, и в его взгляде сейчас больше ярости, чем в стволах этих бандюков.— Надо было тебя к батарее пристегнуть!

А я? А я всё, что могу — это водить стволом от одного к другому. По очереди, короткими рваными движениями, изображая саму решимость. Внутри всё превратилось в кисель, но снаружи я — кремень. И только кадык предательски дергается, когда я сглатываю вставший в горле ком. Громко. Четко. Один раз.

Браво, Ася! Просто аплодирую стоя. Одна баба с газовой пукалкой против элитных наемников — ну не гениально ли? Премию мне, сука, самую большую премию за тупость!

— Лис —

Внутри всё встало на дыбы. Момент, когда мир официально сошёл с рельсов и на полной скорости вылетел в кювет, настал. Раньше я думал, что вершина абсурда — это когда в нашу стаю суровых, прожжённых оборотней одна за другой начали врываться миниатюрные бабы и строить всех по струнке. Но сегодня... сегодня планка адекватности не просто упала, она пробила стратосферу и ушла в глубокий космос. Уровень неожиданности: «полный пиздец».

— Так соскучилась, Зайка, что дождаться не смогла… — выдавливаю я из себя.

Тьфу бляха! Собственный голос подводит, срываясь на какое-то нелепое, вибрирующее урчание. Звучу точь-в-точь как её облезлый кот Финик, когда тот выпрашивает лишнюю порцию жратвы. Тоненько, хрипло, совершенно не в кассу ситуации, на нас пялятся отбитые отморозки и Якут.

Я чувствую, как под кожей заходили мышцы, а волк внутри замер в полном ахуе от моего «красноречия».

— Вы… задержаны… — вот и всё, на что хватило её «грозного» голосочка.

Голос у неё дрожит, но стоит, зараза, ровно. Спина прямая, подбородок вскинут — прямо сама стойкость воплоти. Ментовскую форму она где-то похерила, но гражданка на ней сидит так, что у меня внутри снова начинает ворочаться голодный зверь, а ширинка вставать на дыбы. Даже в этом грёбаном худи она умудряется выглядеть так, что хочется её то ли спрятать за спину, то ли прижать к ближайшей стенке.

Она мечется взглядом, судорожно выбирая цель, поочередно беря на мушку то меня, то Якута, то этого жирного борова со свитой. Пальцы побелели, вцепившись в рукоятку, ствол ходит ходуном, но решимости в глазах — на целый спецназ хватит.

Только вот одного профессионального взгляда мне хватает, чтобы понять: в руках у неё не пушка, а кусок дешёвого силумина. Газовый! Игрушка против стальных волкодавов.

Твою мать, Ася… Ты хоть понимаешь, что сейчас сотворила? Ты не просто на сделку припёрлась, ты припёрлась на задержание с зубочисткой!

Я действую на инстинктах, быстрее, чем она успевает моргнуть. Два шага и я уже в её личной зоне. Девчонка вскидывает на меня свою игрушку, палец дергается на спуске, но я перехватываю её кисть. Короткий, сухой удар ребром ладони по лучевой кости — и её пальцы невольно разжимаются. Слышу, как она коротко вскрикивает, скорее от неожиданности, чем от боли.

Перехватываю ствол в воздухе, чувствуя на ладони дешевый, холодны бесполезный хлам, но в этой игре он станет моим трофеем.

Она, растерявшись, на мгновение замирает, глядя на свои пустые ладони, а потом в её глазах вспыхивает запоздалое понимание: пора делать ноги. Копша дёргается, хочет дать дёру, рвануть в серые лабиринты гаражей, надеясь на свою скорость.

Но,… увы, крошка. Здесь и сейчас мы играем по моим правилам.

Я выбрасываю руку вперед, хватаю её за капюшон худи и рывком, почти небрежно, притягиваю к себе. Слышу, как трещит ткань, когда я фиксирую её, как нашкодившего котенка за шкварник. Она затылком впечатывается в мою грудь, и я кожей чувствую, как бешено колотится её сердце — загнанная птица в клетке из рёбер. Запихиваю её отобранную пушку себе за пояс, за спину, и сжимаю пальцы на её плече так, чтобы она даже не думала дергаться.

— Свинтить не получится,— рычу ей в ухо и тут же бросаю Якуту, который трёхэтажным матом пыхтит за спиной,— Грузи товар! Хули распизделся!

Мозги лихорадочно прокручивают варианты, что делать с ней, с этим спойлером к плохой концовке.

Внушение на неё не действует — броня в три наката, мои уговоры для неё — пустой звук. А то, что она своими глазами видела погрузку ящиков с оружием, явно не добавит ей бонусных жизней в этом квесте. Если я её сейчас отпущу, она нас сдаст, если оставлю здесь — эти торгаши пустят её в расход.