В кармане настойчиво, до зуда в бедре, вибрирует мобильник. Кое-как выуживаю его свободной рукой, не ослабляя хватку на загривке девчонки.

Альфа.

— Да, Волк! — рычу в трубку, перекрывая гул мотора фуры.

— Лис, съябывайте оттуда! Живо! — голос Волка звенит от напряжения.

Он не просто на взводе, он в бешенстве. И я знаю этот тон: шутки кончились. Я не успеваю вставить и слова, как он обрушивает на меня финальный аккорд:

— Оникс сообщил: ищейки на подлёте! Две тачки будут на точке через считанные минуты!

— Твою мать! — вырывается у меня.

Ебануться. Какой весёлый денёк! Бандиты, контрабанда, неугомонная копша в моих руках и теперь еще охотники на оборотней, которые накроют этот гадюшник вместе с нами. Один к одному, просто бинго паршивого дня!

Я чувствую, как копша под моими пальцами замерла, прислушиваясь к моему рыку. Она еще не знает, что через мгновение здесь станет очень жарко, и её «задержание» превратится в масштабную бойню.

— Слышь, Толстый! — кричу я сбытчику, не выпуская Асю. — Сворачиваем лавочку! Хвост на горизонте! Якут арсенал на базу, я отвлеку ищеек.

Без лишнего трёпа волоку девчонку к тачке. Якут на ходу запрыгивает в микрик, давая по газам, а барыги, с перепуганными рожами, запечатывают склад, явно не горя желанием знакомиться со спецназом.

— Куда? Куда ты меня тащишь?! — кудахчет копша, пытаясь вырваться из моего захвата.

Для разговоров, блядь, самое неподходящее время. Вместо ответа просто закидываю её в салон седана. Одним резким, почти грубым движением вжимаю её в сиденье и защёлкиваю ремень безопасности — замок лязгает, как наручники. Секунда — и я уже в пилотском кресле.

Мотор взревает, пробуждая зверя под капотом. Рву с места, впечатывая девчонку в спинку кресла. Шины с визгом вгрызаются в гравий, выплевывая камни из-под колёс. В зеркале заднего вида картинка меняется мгновенно: из-за поворота, поднимая столбы пыли, выныривает тяжелый чёрный внедорожник.

Сука! Началось.

Пригнись и не отсвечивай! — рычу я, выкручивая руль так, что машина едва не встаёт на два колеса, входя в крутой вираж между гаражами.

— Кто это? От кого мы сматываемся? Максим! Кто это?! — девчонка заводится, как неисправный будильник, и её панический визг бьет мне прямо по оголенным нервам.

Чёртова копша! Какого, мать её, рожна она попёрлась сюда?! Сидела бы в своей хате, наглаживала своего ебанутого кота, так нет же — потянуло на подвиги в самое пекло!

Вхожу в крутой вираж, на секунду выжимая сцепление, и жёстко подрезаю вторую тачку с ищейками. Догадаться, что это именно их колымага, проще пареной репы. Машины без номеров, глухая тонировка в хлам — видать, боятся, что мир содрогнется от вида их мерзких харь.

Резко закладываю руль влево, уходя на параллельную улицу. Вдавливаю педаль в пол до упора, выжимая из этого ведра последние соки. Досталось же наследство — старая колымага Якута. Сам он упилил на моём микрике, набитом «товаром», а я теперь изображаю каскадера на этой развалюхе.

Возможно, стоило поступить иначе: самому везти стволы на базу, а Якута отправить развлекать ищеек. Но тогда эта пронырливая копша мигом срисовала бы адрес нашей базы, а лишние хвосты нам сейчас — как кость в горле. И — сука! — самое гениальное: я остался с голыми руками. Ни одного нормального ствола в салоне!

— Браво, Лис! Ты заразился идиотизмом воздушно-капельным путём! — рычу я сам на себя под испуганный вид копшы.

Единственный «арсенал» на борту — это её бесполезное барахло, с которым она явилась нас задерживать. Газовая пукалка против профессиональных ищеек на бронированных внедорожниках. История, достойная долгого поржать в баре, но сейчас мне вообще не до смеха. Если выживем — вместе посмеёмся, обещаю. А пока...

Копша тарахтит без умолку, осыпая меня вопросами с пулемётной скоростью. Настоящий опер — даже когда смерть дышит в затылок, список допроса в ней не иссякает. Я молчу, сжимая руль до белизны в костяшках, и закладываю виражи по лабиринту гаражей, пытаясь стряхнуть ищеек. Параллельно вбиваю вызов Якуту на громкую.

— Я вынырнул, — доносится из динамика его хриплое шипение.

— Поздравляю, — рычу я, подрезая очередную мусорную кучу. — В этой твоей колымаге хоть какой-то ствол припрятан? Мне отстреливаться нечем!

— Стволы? Лис, я её для оргий использовал, а не для войны. Там из оружия только презервативы в бардачке, и те, скорее всего, просрочены.

Не выдерживаю и кошусь на девчонку. Она слышит каждое слово, и её глаза, и без того огромные от страха, округляются до размеров галактических провалов.

— Мне не послышалось? — шепчет она, и в её голосе ужас мешается с искренним отвращением. — Для... чего он её использовал?

— Руками ничего здесь не трогай! — отрезаю я, бросая машину в очередной крутой поворот. Снова переключаюсь на Якута: — Вырулю! Феликсу передай — он мой должник до конца жизни!

Хотя, стоит признать: Феликс в последнее время стал дохрена фортовым. Приедь он на эту сделку сам — ищейки бы его в два счета упаковали или пристрелили на месте, он бы и глазом моргнуть не успел. Видимо, Вселенная решила, что с него и так хватит наказаний в лице его рыжей ведьмы.

Копша ёрзает на сиденье, будто оно под напряжением. Весь её оперский апломб вылетел в трубу, осталась только голая паника. Она постоянно оглядывается, вжимаясь в спинку кресла, которое, судя по признаниям Якута, видало виды.

— Максим… Они… стрелять собрались? — голос у неё сел, превратившись в сиплый шепот.

Мажу взглядом по зеркалу заднего вида. Обе тачки висят на хвосте, как приклеенные. Из той, что идет первой, в пассажирское окно неспешно высовывается рука, сжимающая короткий ствол автомата.

Пиздец. Полный и окончательный.

Раньше в такие моменты я ловил чистый адреналиновый кайф — кровь кипела, зверь внутри ликовал, предвкушая бойню. А сейчас? Сейчас, кайфового нихуя. В башке, вместо плана боя, долбит одна мысль: когда это меня так начала заботить жизнь этой бедолаги? «Мисс Безупречный Кодекс», гроза магазинных воришек, залезла в самое пекло, и теперь её жизнь висит на моём умении крутить баранку.

Но факт остается фактом. Хрен я дам ей сдохнуть. Как минимум до тех пор, пока не узнаю, какова на вкус эта её правильность в постели. Не дам ей сдохнуть, пока не трахну так, чтобы она забыла все свои ебучие законы.

— Уходила когда-нибудь от погони, Зайка? — хрипло бросаю я, на мгновение отрываясь от зеркала, чтобы поймать её ошалевший взгляд.

— Нет! — почти визжит она, вцепившись в обшивку так, что пальцы побелели. — Я обычно по другую сторону!

— Тогда записывай первый урок, копша. Знаешь, что сейчас самое важное?