Так и мчу до города, испытывая покупку Якута по полной. Машина — кайф: разгон, торможение, виляние задней части при поворотах. Может, и мне прикупить себе ласточку, полировать её без конца и края. А не мчаться за несколько десятков километров, чтобы посмотреть на пьяную копшу, как на зрелище века!

Но отказаться от затеи не могу. Во-первых, надо этой рафинированной отличнице МВД ещё раз попытаться внушить — на этот раз ставки высоки. Во-вторых, мне скучать нельзя. В тоске я творю такую дичь, что потом всей стаей разгребаем. Сейчас проблем и так выше крыши, а с проёбанной флешкой и уходом Оникса из стаи они умножились на десять. Поэтому «дистиллированный капитан» в бухом состоянии — для меня нечто вроде шоу, которое должно заполнить нехватку яркости во всём сложившемся дерьме.

К радости, пробки столицы рассосались. Добираюсь до паба за полчаса. Уже на повороте выхватываю её силуэт. Шатаясь, стоит в боевой стойке, как маленький Саб-Зеро в Mortal Kombat за секунду до отключки. Рядом толпа бухих смертников, которых я уже заведомо похоронил — они всё ближе подходят, а один тянет клешню в её сторону.

Торможу с заездом на обочину, процарапав днище. Ебануться, Якут меня вздёрнет. Но эта мысль теряется в гудящем запале моего зверя, который требует немедленной расправы.

Вылетаю из машины и троих укладываю сразу, даже не успевая оценить ситуацию. Внутри всё закручивается в тугие канаты, вышибая мозги. Тело действует на энергии, по отработанной схеме, не сильно контролируя силу удара — под кулаком слышится хруст кости, в нос ударяет свежий запах крови.

— Эй! — орёт кто-то из толпы и выхватывает тут же. Прямо наводкой в челюсть. И отлетает к двери.

Улавливаю огромные глазища копши, которая видно совсем не ожидала меня здесь увидеть. А зря! Надо было башкой думать прежде, чем мне о себе напоминать!

Толпа снова оживает. Смельчаки, возомнившие себя ахренительными бойцами, выходят вперед. Замахиваются, но, судя по тому, как медленно действуют, шансов у них — чистый голяк. Поэтому то, что должно было стать эпичной битвой, превратилось в скучную уборку мусора, осложнённую тем, что «мусор» активно воняет перегаром и размахивает кулаками.

Никаких киношных замахов. Работаю на короткой дистанции. Делаю шаг в сторону, позволяя инерции сделать свою работу. Короткий, сухой удар в основание челюсти — и туша захлопывается, оседая на асфальт с тяжёлым звуком мешка с говном. Второй пытается изобразить гоповатую настойчивость. Разбивает бутылку пива и замахивается «розочкой». Перехватываю кисть. Слышен отчётливый, сухой хруст — как ветки в лесу. Чую, как на моём лице растягивается довольная лыба, пока выкручиваю сустав этого осла, заставляя взвыть и уткнуться ебалом в капот Порше, оставляя сальный след его рожи на отполированной поверхности.

Сукаааа! Якуту это явно не понравится!

Отшвыриваю тушу, обмякшую прямо в руках. Разворачиваюсь. Последний выживший всё ещё пытается схватить девчонку за руку. Та, теряя ориентиры, бьёт, но мажет. Очевидно, нападавший в её взгляде раздваивается, и она делает неправильный выбор для удара.

Хватаю его за шкварник, пригибая к асфальту. Руку на спине сворачиваю до хруста. В этот момент из бара выбегают ещё двое. Один щуплый, на вид совсем юнец, в форме и с глазами по пять копеек. Второй повыше, тоже, видать, полицейский, с внешностью больше похожего на бандита, одетый по гражданке.

— Что за…? — открывает рот второй.

— Ася! — выдыхает первый, тот, что в форме, почти с визгом.

Ася?

Я взглядом стреляю в копшу. Та стоит, схватившись за стену, пытаясь, видимо, взять под контроль уплывающий рассудок. Недоразумение в капитанской форме, бля!

Ася! Не Анастасия Павловна, оказывается! А, Ася! Ебануться!

Я не сдерживаю смешок. Копша жмурится, наверное, пытается прогнать мой мираж силой мысли. Когда глаза распахивает снова, видит меня и кривится.

— Они… напали… — всё, что у неё получается выдавить, и кажись, она к этим двоим обращается.

Вкуриваю, что это её напарники, видать. Хороши, блять, напарники! Пока их коллегу тут чуть по кругу не пустили, они чё, в баре бутылку опустошали?! И хочется им тоже вставить по первое число, но решаю не нагнетать ситуацию.

Вторую ходку на сорок восемь я уже не выдержу!

— Пакуйте мясо, — командую я и того, что в моих руках, отталкиваю этим двоим.

Тот, что повыше ловит его одной рукой, придавливает к стене. Щёлкает наручниками. Кто-то из лежавших на асфальте кряхтит и поднимается. Второй из недосослуживцев копши запечатывает в браслеты и его.

Но это всё — пустота, на втором плане. На первом — она.

Я стою в паре шагов и наблюдаю за этим крушением вселенского масштаба. Капитан Зайка впечаталась плечом в шершавую стену, и похоже, эта стена сейчас единственная связь её с планетой Земля!

Зрелище чистый восторг и лютый диссонанс в одном флаконе. С одной стороны, меня душит смех. Зайка пытается поймать мой взгляд, но её зрачки живут своей жизнью, совершая хаотичные прыжки где-то между моими кроссовками и ближайшей галактикой. Под её растрёпанной култышкой явно ошибка 404, а весь некогда боевой задор превратился в нелепое сопение. Она похожа на взъерошенного воробья, который случайно хлебнул больше нормы. Это дико забавно, но вместе с тем жутко бесит.

Внутри меня закипает раздражение, замешанное на желание хорошенько надавать ей по заднице.

— Ну что, А-ся! — сокращаю дистанцию, чувствуя, как в моей противоречивой бойне побеждает желание её наказать. — Твой гироскоп окончательно сдох, или мы попробуем совершить мягкую посадку?

Она пытается выдавить порцию яда, даже неразборчиво шипит, старательно стремясь придать лицу выражение высшего презрения, но вместо этого только смешно морщит нос и сползает по стенке ещё на пару сантиметров.

Святоша в ауте, бляха! И самое паршивое — в таком состоянии она притягивает меня сильнее, чем любая другая пьяная девица! И пока она не ощутила все прелести свободного падения, подхватываю её за талию одной рукой.

— Эй, мужик! — очухивается её напарник, тот, что повыше. — Отпустил!

Бросаю на него взгляд, от которого он варежку свою прихлопывает. А второй, тот, что поменьше, тихо ему шепчет:

— Это же тот… гладиатор из аквариума…

Гладиатор, бля! Уже и ментовскую кликуху мне придумали. Ну, заебись чё! И да, я тот самый гладиатор, который их сейчас завалит, если они мне мешаться удумают.

Проблем с ментами не хочется, но я готов и на это. Грудак уже трясётся от внутреннего кипячения. Ахренительное чувство адреналина кипит внутри. А когда оно кипит, там разума — кот наплакал.

— Домой её отвезу, — отрезаю я, оставляя её сослуживцев с разинутыми ртами.

— Э-э-э… — тянет паренёк в форме, лицо у него — будто у стендапера из райцентра.