— Инфы немного, сам понимаешь — там грифы стоят такие, что пальцы жжёт. Но всё, что накопал, скинул тебе на почту. Глянь.

— Да, отлично… — я тру лоб пальцами, которые снова начали мелко вибрировать. — Спасибо, Боря. Огромное. Я твоя должница.

В горле встаёт противный, распирающий ком. Голос садится, превращаясь в сиплый хрип. Кажется, если я сейчас увижу хоть одну строчку из его жизни, мой карточный домик окончательно сложится.

— Я всё-таки настаиваю на кофе! — Боря снова заводит свою старую пластинку, пытаясь намекнуть на свидание.

— Конечно… как-нибудь. Непременно! — динамлю я его на автопилоте, чувствуя, как немеет затылок. — Мне пора, Боря. Работы завал. Спасибо ещё раз!

Сбрасываю вызов и смотрю на монитор компьютера. Значок нового письма мигает, как детонатор. Палец замер над левой кнопкой мыши. В голове набатом стучит:

«Закрой. Удали. Не лезь туда, Ася!».

Но оперское любопытство — это болезнь, которая не лечится. Я делаю глубокий вдох и кликаю по иконке письма. Экран на мгновение моргнул, разворачивая текстовый файл. Я ожидала увидеть адрес зачуханной квартирки на отшибе или домика в глуши, но Боря выудил на свет божий информацию, от которой у меня в горле пересохло.

На самого Раевского Максима данных было кот наплакал — чист, как лист бумаги, если не считать пары штрафов за превышение, которые нарыл Вася за две недели моего отпуска. А вот его товарищ по оружию подставился куда интереснее.

В документе значились объекты недвижимости, оформленные так чисто, что комар носа не подточит. Но один адрес Боря выделил жирным.Частный особняк в Подмосковье, глухой район, заповедный лес. По документам — бывшее гнездышко одного из директоров РНК — Золотова.

— Фигасе совпадение! — прошептала я, чувствуя, как пазл с нефтяниками окончательно встает на место.

Я открыла фото со спутника. Огромный дом с угольно-чёрной крышей выглядел как неприступная цитадель. Редко посаженные ёлки на идеально подстриженном зелёном ковре травы, а дальше — непроглядный, густой лес, сквозь который змеилась узкая асфальтированная нитка дороги, ведущая с трассы. Идеальное место, чтобы спрятать целую армию.

«Или... труп заигравшейся оперативницы!»— ехидно прыснул внутренний голос.

Но страх — это последнее что я испытываю. Сейчас в душе клокочет обида, болезненно саднит сердце и у меня всего два пути: или забыть к дьяволу этого Раевского, выжечь дотла все воспоминания о нём. Или…. Докопаться до их гнилой сути и лично захлопнуть решетку перед носом всей этой спец группы «Тень 08». Посадить их всех к чертям собачьим!

— Хорошо живут спецвойска... — съязвила я, хотя внутри всё сжалось.

Особняк формально числился заВолковой Софией.Судя по всему, жена того самогоВолкова Олега— их главного. И прописаны там все: она, сам Волков и их несовершеннолетний сын — Богдан.

Пролистываю файл за файлом. Внизу страницы мелким шрифтом была приписка от Бори:

«Ась, будь осторожна. Эти ребята, судя по документам права собственности — мутные товарищи. И суда по всему там очень большие деньги. И очень длинные руки».

Я резко захлопнула ноутбук. Сердце колотилось в самом горле. Теперь у меня был адрес. Была ниточка, ведущая к гибели нефтяным гигантам, и последняя возможность посадить этого амбала.

План в голове созрел до безумия простой: приехать на «любезный» разговор с супругой их главаря. София Волкова, судя по соцсетям и декрету, — милейшее создание. Типичный Божий одуванчик. Мамочка, домашний очаг, все дела. Вряд ли такая захочет проблем с законом, когда на кону спокойствие сына. Предлог? Вытяну на ходу. Поспрашиваю об РНК, о связях с Золотовым и Тишко. Уверена, она поплывёт при первом же упоминании официального расследования.

Решение принимается моментально, хотя каждый орган в моём теле, включая многострадальный мозг, вопит о немедленном прекращении этого самоубийственного штурма. Но мне плевать. Мне необходима правда!

Второе идиотское решение — «одолжить» машину Витали. Хотя в тот момент это казалось гениальным ходом. Ехать в такую глушь на такси — дохлый номер, а обратно я вообще рискую добираться на попутных лесовозах. Колёса мне сейчас нужнее, чем ему, это факт!

Хватаю ключи от его «Лады Калины», игнорируя всё на свете. Кажется, я даже сбиваю Зотова в коридоре, краем уха слыша его возмущённый рык, но я продолжаю свой марафон к выходу. Прыгаю в салон, который насквозь пропитан дешёвым освежителем «Новая машина» и крошками от чебуреков. Мотор чихает, но заводится.

— Ну, поехали, Ася. Или пан, или в морг, — шепчу я, вцепляясь в руль.

Дорога до Подмосковья занимает вечность. Чем дальше от города, тем гуще становится лес и тем тоньше — ниточка моего здравого смысла. Когда я сворачиваю на ту самую узкую асфальтированную дорогу, сердце начинает выбивать чечётку. Глухо, темно, и ни одной живой души вокруг. Только я и эта чёртова крепость с чёрной крышей впереди.

Гравий парковки под колесами старенькой «Калины» хрустит так громко, что мне кажется, будто я еду по битому стеклу в абсолютной тишине. Припарковавшись чуть в стороне от начищенных до зеркального блеска иномарок, я несколько секунд просто сижу, вцепившись в руль. Солнце слепит, отражаясь от их дорогих боков, но мой взгляд ищет другое — знакомые номера или приметы машин.

Ничего. Чужие, холеные тачки. Выдыхаю. Значит, Макса и его компании здесь сейчас нет. Встретиться с их «знакомыми» минами в мои планы на сегодня точно не входило.

Выхожу из машины, поправляю кобуру на плечевой портупеи и стараюсь придать лицу выражение «я просто мимо проходила и у меня пара вопросов». Ноги слегка подрагивают, но я упрямо иду к массивной двери.

Стучу. Гулко, уверенно. Тишина за дверью длится целую вечность, прежде чем я слышу мягкие, неспешные шаги. Никакого лая собак, никакого скрежета затворов — только щелчок замка. Дверь открывается, и передо мной предстает София Волкова.

Она выглядит именно так, как я и предполагала: уютный домашний кардиган, тёмные волосы, собранные в небрежный узел, и полное отсутствие боевого раскраса. Но стоит мне заглянуть ей в глаза, как мой оперский «детектор» даёт сбой. В них нет страха. В них — спокойная, ледяная уверенность человека, который знает о мире гораздо больше, чем положено «мамочке в декрете».

— Добрый день, — её голос льётся мягко, словно шёлк, но в нем отчетливо звенит нотка замешательства.

Ещё бы, увидеть полицейского этим солнечным днём не входило в её планы!

— Здравствуйте. София Волкова? — я дожидаюсь утвердительного кивка и чеканю: — Капитан полиции Анастасия Зайкина. Спецотдел по борьбе с преступностью.

Слово «спецотдел» вырывается само собой — хлестко, весомо. Мне отчаянно нужно сейчас придать себе значимости.

Выуживаю удостоверение и раскрываю его на вытянутой руке, словно щит. София на мгновение пригвождает взгляд к документу, а затем медленно, с опаской, переводит его на меня. В её огромных изумрудных глазах — смятение, смешанное с отчётливой тревогой: