Он подхватил ее прежде, чем она соскользнула с кресла. Несколько секунд просто смотрел на подругу.

Все шло именно так, как предупредил Аластор.

Почему же тогда ему хотелось немедленно забрать ее отсюда?

— Хорошо. Теперь отнеси мисс Кросс вниз. Мы и так потеряли достаточно времени. — Голос наставника заставил его поднять голову.

Парень несколько мгновений молчал, затем осторожно поднял Аннабет на руки.

— Следуй за мной. — приказал архимаг властным тоном. Он направился к двери, не сомневаясь, что ученик пойдет следом.

Максимилиан задержался всего на секунду. Янтарный камень на груди Аннабет едва заметно вспыхнул и снова погас.

Он поправил ее у себя на руках и пошел следом за наставником.

Впервые за много лет Макс поймал себя на мысли, что совершенно не уверен, куда именно ведет Аннабет.

Глава 4

Сознание возвращалось медленно. Аннабет было холодно. Тянуло от пола и стен, тело мелко дрожало, во рту пересохло, а голова казалась набитой ватой. Она попыталась открыть глаза, но тусклый белый свет заставил тут же зажмуриться.

Несколько секунд Аннабет лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, ничего особенно не болело, только виски неприятно ломило, а руки и ноги все еще плохо слушались. Последнее, что она помнила, — кабинет Аластора, терпкий запах чая и странное ощущение, будто комната медленно уходит из-под ног.

Чай. Аннабет распахнула глаза.

Она лежала на узкой скамье, выступавшей прямо из стены. Над головой горела длинная полоса холодного света, и первое мгновение девушка просто смотрела на нее, пытаясь понять, где находится. Это совершенно точно был не кабинет. И уж тем более не больница.

Девушка медленно села. Мир тут же качнулся, пришлось упереться ладонью в стену и переждать приступ головокружения. Комната оказалась небольшой, почти пустой. Белые стены, гладкий серый пол, узкая скамья и отгороженный в углу санузел. Ни окон, ни мебели, ни единого предмета, который мог бы подсказать, куда ее привезли.

Напротив, вместо обычной двери была толстая стеклянная панель, за которой виднелся узкий коридор и еще одна такая же камера.

На этот раз страх пришел раньше вопросов.

Аннабет резко поднялась, тут же пожалев об этом. Перед глазами потемнело, желудок неприятно сжался, однако она упрямо удержалась на ногах и подошла к стеклу.

— Макс? — Голос прозвучал хрипло и непривычно тихо.

Никто не ответил. Она прижала ладонь к стеклу и осмотрела коридор. Пусто. Белые стены, несколько дверей, ровный свет под потолком. Ни охраны, ни камер наблюдения — по крайней мере, заметных. Все выглядело слишком чистым, слишком стерильным и совершенно не походило ни на полицейский участок, ни на обычное подвальное помещение.

И только теперь Аннабет заметила символы.

Они мерцали по краям стеклянной двери тонкими серебристыми линиями. Незнакомые знаки медленно вспыхивали один за другим, словно какая-то сложная электронная система постоянно прогоняла один и тот же цикл. Некоторые напоминали буквы, другие — геометрические фигуры, третьи и вовсе невозможно было сравнить ни с чем знакомым.

Аннабет провела пальцами по одному из них. Символ вспыхнул ярче. Она тут же отдернула руку.

— Отлично, — пробормотала девушка. — Просто отлично. Наверное, какая-то защитная система. Голографическая панель. Точно! Какая-нибудь новая технология. В конце концов в здании крупнейшей строительной корпорации Ньюворна могли позволить себе что угодно, не так ли?

Аннабет машинально коснулась груди — и замерла. Кулон был на месте. Янтарный ромб все так же висел на цепочке, словно за последние несколько часов не произошло ничего необычного. Она сжала его пальцами и неожиданно разозлилась. Если все случившееся действительно было связано с этой проклятой вещью, почему ее просто не сняли? Зачем было опаивать ее чем-то, запирать неизвестно где и при этом оставлять кулон на шее?

В памяти всплыло лицо Макса.

«Все будет хорошо».

Он знал. Эта мысль оказалась страшнее пустой камеры.

Аннабет судорожно вдохнула и заставила себя не делать выводов. Макс не мог сознательно причинить ей вред. Они знали друг друга почти всю жизнь. Вместе выросли. Он был единственным человеком, которого она давно перестала воспринимать просто как друга. Он был ее семьей. Должно существовать объяснение.

Именно тогда из камеры напротив донесся тихий смешок. Девушка резко подняла голову. Там явно кто-то был. Она не заметила его сразу лишь потому, что мужчина стоял в глубине помещения, прислонившись плечом к стене. Теперь же он шагнул вперед, и холодный свет позволил рассмотреть его лучше.

Первое, что пришло ей в голову, было совершенно неуместным: мужчина был красив. Неприлично красив для человека, которого встречаешь в камере неизвестно где.

Пепельные волосы падали на лоб, светло-серые глаза при здешнем освещении казались почти бесцветными. На вид ему было около тридцати.

Аннабет всмотрелась в него внимательнее. И сердце вдруг пропустило удар. Она уже видела это лицо. Вспомнить бы где. Мысль мелькнула и исчезла. В памяти остались лишь разрозненные образы: вода, темное пламя, женский крик, янтарный камень, медленно уходящий на глубину... И глаза. Девушка невольно отступила от стекла. Теперь она точно знала, где видела этого мужчину. Он заметил ее реакцию.

— Что? — лениво поинтересовался он.

— Я… — Аннабет осеклась. Говорить незнакомцу, что несколько часов назад она видела его во сне, показалось не лучшей идеей. — Ничего.

— Как скажешь. — Его губы тронула едва заметная усмешка.

Девушка раздраженно поджала губы.

— Вы знаете, где мы?

— Знаю.

Она подождала продолжения. Его не последовало.

— И?

— Что «и»?

— Может быть, скажете?

— Зачем?

Аннабет недоверчиво уставилась на него.

— Даже не знаю, может, потому что нас заперли в камерах?

Мужчина перевел взгляд на серебристые символы вокруг собственной двери, словно только сейчас вспомнил об этом обстоятельстве.

— Меня — да. Хотя я больше расцениваю это как отдых.

— Серьезно? Отдых? В камере? Ладно, это ваши тараканы. А меня зачем заперли здесь?

Теперь он посмотрел прямо на нее. Улыбка исчезла.

— Не волнуйся. Ты здесь ненадолго.

Что-то в его голосе заставило Аннабет замолчать.

— Что это значит?

Мужчина не ответил сразу. Он неторопливо подошел ближе к стеклу, остановился в нескольких шагах и внимательно посмотрел на кулон. В его светло-серых глазах мелькнуло странное выражение. Аннабет машинально накрыла янтарный ромб ладонью.

— Что?

— Ничего.

— Вы второй человек за последние несколько дней, который смотрит на эту вещь так, будто увидел привидение.

— Привидение было бы куда меньшей проблемой.

Аннабет почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы знаете, что это?

— Знаю. — Он тихо усмехнулся.

— Тогда скажите.

— Теперь-то какая разница?

— Для меня большая.

— Ненадолго.

Аннабет несколько секунд смотрела на незнакомца, ожидая, что он хотя бы попытается объяснить собственные слова. Тот, однако, явно не собирался облегчать ей жизнь. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и разглядывал ее с ленивым интересом человека, которому неожиданно предоставили хоть какое-то развлечение.

— Что значит «ненадолго»? — наконец спросила она.

— В данном случае именно то, что ты подумала.

— Надо же! Но я ведь подумала, что вы, сэр, тот еще придурок, — Аннабет еще и скорчила ему рожицу. Уголок его губ дрогнул.

— Тогда, возможно, я выразился недостаточно ясно.

— Какая проницательность!

— Жить тебе осталось совсем немного.

Улыбка исчезла с лица Аннабет. На несколько мгновений стало очень тихо. В памяти тут же всплыл душный шатер, запах благовоний и испуганное лицо молодой гадалки.

Одна дорога. И в конце — смерть.

Аннабет почувствовала, как похолодели пальцы, и тут же разозлилась на себя за этот страх.