Следом шли авиаконструкторы: молодые люди, почти мальчишки, приехавшие из Москвы и Харькова. Они разложили на столе расчёты гребных винтов, вычерченные на длинных полосах ватмана, и деревянную модель будущего аэроплана, собранную из тонких реек и обтянутую промасленной бумагой. Один из них, самый смелый, путаясь в терминах, объяснял, что их винт, если его установить на мотор мощностью не менее тридцати сил, сможет поднять машину весом до двадцати пудов. Кирилл слушал внимательно, поправлял, задавал вопросы. Он знал, что впереди у этих ребят будут годы работы в Воронеже, на авиационном заводе, который уже строится под руководством Блерио. Он пообещал им место в конструкторском бюро, и их глаза загорелись.
Дальше были химики. Молодая женщина в строгом тёмном платье, представившаяся выпускницей Бестужевских курсов, показывала образцы новых красителей, полученных из каменноугольной смолы. Рядом с ней стоял пожилой мужчина с седой бородой, предлагавший способ получения анилиновых красок без использования дорогих импортных реагентов. Кирилл записал их фамилии и велел Петрову направить обоих в Томск, туда, где уже создавался секретный химический центр под руководством Феликса Хоффмана. Пусть работают вместе с немецким учёным, сказал он. Анилин и аспирин это две стороны одной медали.
В соседнем зале расположились металлурги. Крепкие, коренастые мужчины в рабочих куртках, они выложили на столы образцы стали: тёмные, матовые, с ровным изломом. Один из них, мастер с Урала, объяснял, что новый способ закалки, который он разработал вместе с товарищами, позволяет получать металл, не уступающий по прочности крупповскому, но обходящийся вдвое дешевле. Кирилл подошёл ближе, взял один из образцов, повертел в руках, постучал ногтем. Звук был чистый, глубокий. Он взглянул на мастера и спросил, готов ли тот переехать в Пермь, чтобы наладить выпуск такой стали на станкостроительном заводе. Мастер, не раздумывая, ответил: «Готов, Ваше Величество. Хоть завтра». Кирилл кивнул и двинулся дальше.
Агрономы, селекционеры, механики, оптики, электротехники, каждый стенд открывал перед ним маленькую вселенную человеческого труда и таланта. Молодой землемер из Саратова показывал новый метод составления карт, позволявший ускорить размежевание крестьянских наделов. Учитель из Твери привёз проект дешёвой школьной парты, которую можно было собрать из трёх досок без единого гвоздя. Телеграфист из Томска демонстрировал аппарат для автоматической записи сообщений, способный работать вдвое быстрее обычного. Кирилл не пропускал ни одного стенда. Он разговаривал с людьми, вникал в детали, спорил, советовал, обещал поддержку. И с каждым разговором его вера в будущее России становилась всё крепче.
К полудню он обошёл уже больше половины выставки. Петров, сопровождавший его, время от времени подсказывал, на кого следует обратить особое внимание, но Кирилл и сам уже научился различать подлинный талант за внешней скромностью. Он видел, как дрожат руки у одних, как горят глаза у других, как третьи, наоборот, стараются держаться сухо и деловито, пряча волнение за профессиональной сдержанностью. Все они были разными, но всех объединяло одно: они приехали сюда, потому что верили. Верили, что их труд нужен, что их идеи услышат, что их жизнь не пройдёт впустую. И Кирилл, глядя на них, чувствовал, что эта вера это самый ценный ресурс, которым только может обладать государство.
После обеда он продолжил обход. Во втором зале, отведённом под электротехнику и связь, его ждал Попов. Александр Степанович стоял у небольшого стола, на котором был установлен прибор, издалека напоминавший обычный телеграфный аппарат, но с несколькими стеклянными трубками и медными спиралями. Рядом лежали две длинные проволоки, свёрнутые в кольца. Попов, невысокий, сухощавый человек с аккуратной бородкой и умными, чуть близорукими глазами, почтительно поклонился, но держался с достоинством, какое бывает только у людей, уверенных в значимости своего дела. Кирилл ещё утром заметил его и намеренно отложил разговор до конца. Ему нужно было остаться с этим человеком наедине.
— Александр Степанович, — сказал он, подходя, — я наслышан о ваших опытах. Расскажите, что вы здесь показываете.
Попов, чуть волнуясь, начал объяснять. Его прибор, называемый им «грозоотметчиком», представлял собой первое в России устройство для регистрации электромагнитных волн. Он состоял из когерера: стеклянной трубки с металлическими опилками, которая меняла сопротивление под действием радиоволн, а также звонка и реле, которые позволяли фиксировать прохождение сигнала. Попов рассказал, что ещё в мае 1895 года демонстрировал этот прибор на заседании Русского физико-химического общества, и что с тех пор продолжал его совершенствовать. Он верил, что такие аппараты смогут не только предсказывать грозы, но и передавать сигналы на расстояние без проводов.
Кирилл смотрел на этот неказистый прибор, собранный из медных спиралей и стеклянных трубок, и думал о том, что именно с таких вот, на первый взгляд, скромных устройств начинались величайшие сдвиги в истории. Когда-то паровая машина Ползунова казалась современникам забавной диковинкой, а теперь она приводила в движение заводы и пароходы. Когда-то железная дорога Черепановых была лишь игрушкой для любопытных, а теперь рельсы связывали империю воедино. Он знал, что этот человек, стоящий перед ним с чуть смущённой улыбкой, держит в руках будущее. Будущее, в котором пушки будут наводиться по радио, корабли будут переговариваться через океан, а генералы будут управлять армиями, не выходя из штабных кабинетов. И от того, как скоро это будущее наступит, зависело, устоит ли Россия в грядущих потрясениях.
Он слушал Попова, а сам уже мысленно рисовал картину: радиостанция на каждом броненосце, переносная рация у каждого командира батальона, радиопеленгатор на каждой береговой батарее. Всё это пока казалось фантастикой, но Кирилл знал, что это реально. Нужно только дать этому человеку шанс. И он его даст.
Кирилл слушал очень внимательно. Он знал, что Попов уже стоит на пороге великого открытия, и что в других странах: в Англии, в Италии, во Франции другие учёные идут тем же путём. Маркони, Тесла, Бранли, все они работают над беспроводной связью. И если Россия хочет занять в этой гонке достойное место, ей нужно действовать быстро и решительно.
Когда Попов закончил объяснения, Кирилл попросил Петрова оставить их вдвоём. Тот, понимающе кивнув, отошёл в сторону. Кирилл взял со стола когерер, повертел его в руках и, не глядя на Попова, заговорил, так тихо, но с той особой интонацией, которая не оставляла сомнений в серьёзности его намерений.
— Александр Степанович, я хочу предложить вам дело, которое изменит вашу жизнь. И, возможно, жизнь всей России.
Попов вздрогнул. Он ожидал, что император задаст несколько вопросов о приборе и, возможно, похвалит его работу. Но то, что он услышал дальше, превзошло все его ожидания.
Кирилл начал издалека. Он сказал, что Россия это огромная страна, и связь в ней до сих пор остаётся самым слабым местом. Телеграфные провода, протянутые на тысячи вёрст, уязвимы: их можно перерезать, повредить, снести бурей. Армия в походе остаётся без связи с тылом, корабль в море без связи с эскадрой. Если начнётся война, отсутствие быстрой и надёжной связи может стоить нам победы. Поэтому он, император, хочет создать в Петербурге предприятие: научно-техническое общество, которое займётся исследованием и производством беспроводной связи. И возглавить это предприятие он предлагает Попову.
Попов слушал, не смея перебивать. Он понимал, что происходит нечто невероятное. Ему, скромному преподавателю из Кронштадта, предлагают возглавить целое предприятие, да ещё с такой амбициозной целью. Он хотел что-то сказать, но Кирилл, опередив его, продолжил.
— Я хочу, чтобы вы создали радиостанции для флота и армии. Чтобы каждый корабль, выходящий в море, мог держать связь с базой. Чтобы каждый полк в поле мог сообщить в штаб о своём положении. Чтобы железные дороги могли передавать сигналы без проводов на дальние расстояния. И главное, я хочу, чтобы к 1900 году у нас была переносная рация. Такая, чтобы её можно было нести на спине. Чтобы командир батальона в окопе мог связаться со штабом дивизии. Это будет ваша главная задача.
